Чтение онлайн

Мне интересно, знает ли она о ребёнке — как, я надеюсь, знает Марси. Мне нравится представлять, что они обе где-то там, на небесах, в эфире, в загробной жизни — называйте как хотите — и с гордостью наблюдают, как мы неуклюже пытаемся стать родителями.

А потом, когда я заканчиваю мечтать и убираться, мы достаём карточку с вопросом. Эти вопросы — отличный способ заглянуть в необычный, но блестящий ум Бо. Пока что самое интересное для меня — то, что Бо либо совершенно равнодушен к чему-то, либо имеет на этот счёт категоричное мнение, и золотой середины почти не бывает.

Приносишь в его дом сорок шесть комнатных растений — он даже бровью не поведёт. Но если защищаешь апельсиновый сок с мякотью, он готов идти в бой.

Вчерашний вопрос — «Какое твоё самое спорное мнение?» — превратил обычно спокойного Бо в спорщика за считанные минуты. Я пошутила, когда сказала, что сок с мякотью как минимум не хуже, чем без. Не ожидала, что он так разозлится, но, чёрт, это было забавно наблюдать.

Мне искренне нравилось смотреть, как он яростно отбрасывает волосы с лица, поправляет очки и ходит по комнате. Он был почти в истерике, крича о том, насколько мякоть отвратительна, и цитирую: «Ни один уважающий себя человек не станет пить сок с какими-то кусочками!»

Его спорное мнение заключалось в том, что попкорн в кинотеатрах переоценён и на вкус почти не отличается от микроволнового, если учитывать разницу в цене.

Наша первая ссора едва не стала последней.

Но как бы ни была увлекательна наша новая рутина, сегодня она откладывается. К Бо приходят друзья, и я ещё не решила, выйду ли к ним или просижу весь вечер в своей комнате.

Он раз двадцать переспросил, не против ли я, что они придут, и я столько же раз заверила его, что всё в порядке. Но я всё равно нервничаю при мысли о встрече с ними. Если вообще стоит с ними знакомиться. Может, лучше просто не мешать и дать им провести вечер без меня. Но с другой стороны, будет невежливо избегать их. Как вообще представляться в такой ситуации?

«Привет! Я Уин. Я беременна ребёнком вашего друга. Он пожалел меня, и теперь я ещё и его соседка. Да, мы видели друг друга голыми. И нет, я пока не решила, хочу ли повторить или это испортит всё между нами. Но, чёрт возьми, эти гормоны так меня возбуждают, что мне приходится заряжать вибратор каждую ночь, а когда он носит очки, мне кажется, что я могу разгрызть камни и выплюнуть алмазы. Кстати, вы не в курсе, он всё ещё влюблён в бывшую? Говорит ли он о ней? Я не могу разобраться в этой ситуации и не знаю, как поднять этот разговор. Ладно, надеюсь, вам весело!»

Пожалуй, этот вариант требует доработки.

Они пришли поиграть в настольные игры. Вернее, в одну игру. Бо пробормотал название себе под нос, когда хлопотал на кухне. Его мальчишеская ухмылка дала мне понять, что он намеренно уклоняется от ответа, так что я сдалась и решила отсидеться в комнате.

Было мило наблюдать, как он суетится, готовя дом к приходу друзей: расставляет миски с закусками, ставит в центре столовой раскладной стол, несколько раз поправляет чёрную скатерть.

Чем больше я вижу Бо в его естественной среде, тем больше понимаю, что он действительно заботится о комфорте других людей.

И дело не только в глобальных вещах, вроде подготовки дома для гостей. Это и то, как он общается с клиентами по телефону — мягко, терпеливо и уверенно разбирает каждую их проблему, без намёка на высокомерие, хотя его навыки редки. Он искренне хочет для них лучшего.

А ещё — всё, что он делает для меня. Например, каждый вечер перед сном стучится в мою дверь со стаканом ледяной воды и новым комиксом. Или огромная подушка для тела, которую я вчера обнаружила в своей комнате после работы, с запиской: «Для лучшей в мире будущей мамы». Когда я спросила его об этом, он сказал, что в его книге для будущих пап написано, что на этом сроке у меня могут начаться проблемы со сном. На самом деле, с тех пор как я здесь, я сплю как убитая. Но жест был очень милым.

Бо явно из тех, кто берёт людей под своё крыло. Прирождённый опекун. Приятно знать, что мой ребёнок будет расти с отцом, который готов выкладываться на все сто ради тех, кто ему дорог.

— Уин?

Раздаётся тихий стук в дверь.

— Да? – я бросаю крючок для вязания на кровать.

Бо осторожно открывает дверь, заходит и закрывает её за собой. Кажется, он хотел что-то спросить, но его внимание привлекла кровать.

— Подожди. Ты вяжешь?

— Вяжу крючком, – поправляю я.

— Что? — растягивает он слово. — Это так круто…Я не знал!

— Сомневаюсь, что вязание крючком считается крутым хобби, — сухо отвечаю я.

— Что ты делаешь? — он игнорирует мою реплику.

— Ну, думаю, свяжу детское одеяло. Каждую неделю беременности добавляю ряд. Те недели, когда я ещё не знала о ребёнке, я наверстала этим нежно-сиреневым цветом, — я показываю начатое. — А дальше буду добавлять цвет, который как-то отражает прошедшую неделю.

Бо кивает, изучая одеяло, пока я убираю его.

— Какой цвет был на этой неделе?

— Я выбрала серый, — отвечаю я.

Его лицо вытягивается.

— Хороший серый, — успокаиваю я. — Как камешки, которые мы бросали на пляже. Так я запомню наш первый день жизни вместе.

Бо делает вдох, и его плечи расслабляются.

— Это будет очень большое одеяло.

— Ага, — фыркаю я. — Может, лучше завести обычный дневник беременности, как у всех?

— Нет, одеяло оригинальнее. Я могу вести обычный дневник, если хочешь?

— Да, может быть, — улыбаюсь я ему. — Ты…что-то хотел?

— А, точно, — он коротко смеётся, потирая лоб, другая рука на бедре. — Да, вообще-то. Ребята уже здесь, мы ещё не начали, но я подумал…Может, познакомлю тебя с ними? Если, конечно, ты не против. Просто они все хотят увидеть тебя вживую.

Он рассказывает им о тебе! Конечно, ты же ждёшь его ребёнка и живёшь в его доме.

— Конечно.

Я встаю.

Бо выходит в коридор. Мы на полпути к кухне, когда он оборачивается, наклоняется и шепчет:

— И…постарайся не очень его доставать.

—Осторожнее... – я замолкаю, разглядывая импровизированный стол в столовой, незнакомых мужчин вокруг него и, что самое неожиданное, одно знакомое лицо. — Калеб?

Калеб, виноватый как грешник на исповеди и съёжившийся до размеров гнома, всё же находит в себе силы помахать мне.

— Привет, Уин, – бормочет он уныло.

— Э-э, привет? Что...что ты здесь делаешь?

Калеб оглядывает стол, переводит взгляд на Бо, потом снова на меня и резко вскакивает.

— Извините, джентльмены.