Чтение онлайн

— Честно? Нормально. Я думал об этом на днях и просто благодарен, что всё еще здесь, и за всё, что впереди. В прошлый день рождения мне было ужасно. Темные времена, — он сухо смеется.

В последнее время Бо называет прошлый год «темными временами». Я по крупицам собирала информацию, не особо выспрашивая. Через три месяца после операции, когда врачи разрешили ему жить одному, его отец вернулся во Францию. И, судя по всему, Бо тогда много времени проводил в одиночестве. Кроме ежемесячных встреч с друзьями для игры в D&D, он почти ни с кем не виделся.

— Старше и мудрее… — говорю я, запрокидывая голову, когда он надавливает большим пальцем на центр ступни.

— И красивее, — добавляет он.

— Конечно, — фыркаю я.

Бо сжимает мою пятку, усиливает давление, затем отпускает. Я издаю не слишком сдержанный стон, но мне слишком хорошо, чтобы стесняться.

— Вот так? — дразнит он.

— Мне нужно купить новые туфли для работы.

— Тебе нужно сказать им, что ты беременна, — возражает Бо.

— Они начнут относиться ко мне по-другому…

— То есть, например, дадут табуретку, чтобы ты могла сидеть? Или более долгие перерывы? Ужас-то какой.

— Будь осторожен. Я вполне могу пнуть тебя прямо сейчас. — Откидываюсь на диван, закрываю глаза, а Бо берет мои опухшие лодыжки в свои большие ладони и начинает массировать их.

— Разрешение испортить настроение?

— Всегда, — отвечаю я. И это правда. Мне так хочется узнать всё, что скрыто в Бо, что я готова слушать что угодно. Даже если он раскроет самые темные уголки своей души, я всё равно буду сидеть здесь, ловя каждое слово.

— Я всё думаю, что после дня рождения я стану старше, чем когда-либо была моя мама. Ненавижу это.

Я медленно сажусь, всматриваясь в него. Его взгляд рассеянно устремлен на каминную полку, а руки продолжают массировать мои лодыжки. Я думаю, стоит ли убрать ноги с его колен, но, кажется, это помогает ему занять руки, пока мысли блуждают. Как когда он бросал камни на пляже несколько недель назад.

Возможно, Бо нужны физические отвлечения, чтобы открыться.

— Должно быть, это очень странное чувство. Мне жаль, — мягко говорю я.

— Это странно — прожить больше, чем человек, который дал тебе жизнь… — его голос звучит отрешенно.

— Это цитата?

— Нет, — он пожимает одним плечом, брови слегка сдвигаются. — Просто мысль, которая крутится у меня в голове.

«Ты гениален», — хочу сказать я.

— Мы никогда не говорили о том, как умерла твоя мама. Хочешь об этом? — спрашиваю вместо этого.

— Не сейчас, если ты не против. — Он меланхолично улыбается, поворачивается ко мне, похлопывает по лодыжке, давая понять, что закончил.

Я убираю ноги, сажусь и скрещиваю их перед собой. Подпираю щеку рукой, опираясь на спинку дивана.

— Конечно. Как скажешь.

Он смотрит на меня сбоку, во взгляде благодарность — и просьба. Сменить тему, думаю я.

— Ты рад встрече с отцом?

— Да, очень. Не могу дождаться, когда он познакомится с тобой.

Мое лицо напрягается, я прячу его в ладони, и сердце сжимается.

— О, надеюсь, я ему понравлюсь.

Бо качает головой, почесывая подбородок.

— Он тебя полюбит.

Теперь в груди становится слишком тесно от всплеска радости. Я прижимаю ладонь к сердцу, пытаясь ослабить это чувство. Не знаю точно, когда такие милые слова от Бо начали причинять легкую боль, но сейчас всё именно так. Это чувство тоски. Напоминание об ограничениях и правилах, которых мы должны придерживаться. Но это всё равно лучше, чем покраснеть.

Песня из столовой затихает, затем проигрыватель щелкает, сигнализируя, что пора перевернуть пластинку.

— Хочешь, я? — показываю пальцем за спину.

— Не, я сам, — Бо садится, поправляет брюки, расправляя ткань вокруг протеза. В последнее время он всё чаще ходит по дому без протеза. Обычно после душа или сразу после пробуждения. Мне нравится, когда он так делает. Это как знак доверия.

— Фред? — Бо возвращает мое внимание к себе.

Я наблюдаю, как он ставит новую пластинку, аккуратно опускает иглу. Он поворачивает регулятор, и начинает играть музыка – оркестровая композиция с участием струнных. Затем он поворачивается ко мне, глаза горят, но губы сжаты. И протягивает руку.

— Потанцуй со мной.

Мой живот будто остается позади, а я сама лечу через всю комнату. Возможно, это еще одна причина отказаться.

— Я не очень люблю танцевать.

— Что, почему? Две левые ноги? — он ухмыляется. — Всё равно больше, чем у меня.

Я демонстративно закатываю глаза.

— Да ладно…Ну пожалуйста?

Я пропала.

Страшная правда в том, что Бо может заставить меня согласиться на что угодно, если добавит такое милое и искреннее «пожалуйста» в конце.

— Я не знаю, что делать, — говорю я, подходя к нему, как раз когда Фрэнк Синатра начинает петь «Strangers in the Night».

— Тогда я поведу, — говорит он, беря мою маленькую руку в свою и притягивая меня ближе. — Хоть разок, — бормочет он. Я поднимаюсь на цыпочки, чтобы толкнуть его в плечо, прежде чем прижаться щекой к его груди рядом со своей свободной рукой.

— Вот так? — спрашиваю я.

— Идеально, — отвечает он, обвивая мою спину другой рукой.

Мы покачиваемся из стороны в сторону, медленно вращаясь в бессмысленных кругах под звучащую песню.

— Это не так уж плохо, — шепчу я.

Я чувствую, как грудь Бо поднимается на глубоком вдохе под моей щекой.

Когда песня достигает кульминационного припева, барабаны ускоряются, а трубы гремят, Бо сжимает мою маленькую руку и отталкивает меня от себя, раскручивая перед собой, пока я визжу и смеюсь от неожиданности.

— У тебя талант, — говорит он, притягивая меня обратно, его рука опасно низко опускается на мою спину.

— Только не делай так снова, — смеюсь я, падая обратно на него.