Чтение онлайн

— Очень приятно познакомиться, Уиннифред, — говорит Робер с сильным акцентом, поднимая в воздух руки, испачканные мукой и тестом. — Я бы пожал тебе руку, но я месил хлеб.

— Папа хотел сделать себе сэндвич и увидел, что у нас нет хлеба, — Бо наклоняется, чтобы сказать мне на ухо. — Я предлагал сходить в магазин.

Бо унаследовал от Роберта рост, природное обаяние и телосложение, но его волосы и борода — с проседью, коротко подстриженные. У них также разные глаза — у Бо большие ореховые, а у Робера — карие, поменьше. Глубокие морщинки вокруг его губ и глаз выдают человека, который, как и его сын, любит смеяться. Если это — предварительный просмотр того, как Бо будет выглядеть через тридцать лет, то мне срочно нужно брать ситуацию в свои руки.

Жаль, у Бо нет такого акцента.

Хотя…Интересно, заговорит ли он по-французски в постели, если я его вежливо попрошу?

О боже, Уин. Соберись! Тебе надо что-то сказать!

— Мне тоже очень приятно, — пискляво выдавливаю я, сглатывая. — Бо много о вас рассказывал. И, пожалуйста, зовите меня Уин или Фред.

Я не пропускаю довольную усмешку Бо, когда предлагаю его отцу это прозвище — еще недавно оно мне не нравилось. Также я замечаю теплоту во взгляде Робера, когда он опускает глаза на мой живот.

Робер подбрасывает ком теста из руки в руку, приподнимая бровь в сторону сына — под усами та же кривая ухмылка, что я так хорошо знаю.

— Он тоже говорит о тебе только самое, самое хорошее…

Бо прочищает горло.

— Как работа? — спрашивает он, проходя за моей спиной в столовую.

Я выглядываю из-за угла и вижу, как он откатывает свой рабочий стул от стола и катит его ко мне.

— О, ну…нормально, — отвечаю я, когда он жестом предлагает мне сесть. Ноги у меня действительно гудят, но это, пожалуй, чересчур. — Тот «с собой» парень снова пришел, — говорю я, сдаваясь и садясь.

— Уже третий раз на этой неделе! — оживляется Бо.

Робер смотрит на нас с недоумением.

— В кафе заходит мужчина, заказывает еду навынос, но всегда остается на часы и работает. — Произнеся это вслух, я понимаю, насколько это обыденная история. Но когда я рассказала о нем Бо, он подхватил эту тему и раздул из мухи слона. Мы придумали целую предысторию для незнакомца. Бо предположил, что он тайно влюблен в одного из наших постоянных клиентов и ждет подходящего момента, и я согласилась.

Близко к правде, если задуматься.

Но в любом случае, Бо умеет брать что-то маленькое и делать это значимым. Как и со всей беременностью. Как с каждым ответом на наши вечерние вопросы. Для Бо все стоит того, чтобы отпраздновать. Все стоит того, чтобы радоваться.

— Но да, день был хороший. — Поворачиваюсь к Роберу. — Как перелет?

Он несколько раз кивает, накрывая стеклянную миску кухонным полотенцем.

— Хорошо, отлично, нормально. Еда в самолете была отвратительной, но летели без проблем.

— Теперь я понимаю, откуда у Бо кулинарные способности, — говорю я, указывая на миску.

Робер скромно улыбается, опуская взгляд.

— Ну что ты.

— Я даже вполовину не так хорош, — Бо бросает в рот шоколадную крошку, прижимая к груди банку из кладовки.

— Не знаю. Я до сих пор вспоминаю тот суп, который ты приготовил в первый день.

— Тыквенный? — уточняет он, и я киваю. — Почему не сказала? Я бы сделал его снова.

— Ну…ты и так готовишь для меня каждый день. Не буду же я еще и заказы раздавать.

— Приготовлю на этой неделе, — говорит он, подбрасывая еще одну крошку и ловя ее зубами. Я хлопаю в ладоши, а он в ответ делает шутливый поклон, не выпуская банку из рук.

Робер тихо смеется, быстро переводя взгляд между нами. Я тут же понимаю, что, наверное, прервала их время вдвоем, и мне стоит исчезнуть.

— Оставлю вас наедине, — говорю я, опираясь на подлокотники, чтобы встать.

— Нет, — останавливает меня Робер, хмуря брови с явным недовольством. — Нет-нет-нет. Садись, пожалуйста. Пожалуйста, — повторяет он, открывая холодильник. — Мы с Робби всегда так проводим время. Говорим и готовим. Ты должна остаться и дать нам свежие темы для разговоров, — говорит он, доставая коробку с яйцами и молоко. — Как насчет киша?

Я снова опускаюсь в кресло. Рука Бо ложится мне на плечо, слегка похлопывает, прежде чем он направляется к шкафу, достает разделочную доску и ставит ее на стойку рядом с отцом, оставляя банку с шоколадом.

— Киш звучит прекрасно, — Я улыбаюсь обоим мужчинам, поджав под себя ноги и устраиваясь поудобнее.

Киш был восхитительным. Я съела три порции и могла бы еще, если бы желудок позволил. На его приготовление ушел час, после того как Бо уговорил отца использовать готовую основу из морозилки вместо того, чтобы делать ее с нуля. Все это время я наблюдала за их семейной динамикой с первого ряда.

Они удивительно нежны друг с другом для отца и сына. То и дело перекидываются рукой через плечо, проходя мимо, Робер то и дело похлопывает Бо по щеке — то в поддержку, то поддразнивая.

Робер менее застенчив, чем Бо. У него громкий, хрипловатый голос, и он не боится жестикулировать. Да и вообще говорить всем телом. Но в нем, как и в Бо, есть та же мягкость. То, как они взаимодействуют, заставляет меня еще сильнее ждать появления ребенка, которого можно будет вплести в их динамику. Будет очень забавно добавить третьего персонажа в их рутину.

После ужина мужчины вместе выбирают пластинку и принимаются убирать со стола, настаивая, чтобы я отдыхала. Я беру лак для ногтей из комнаты и устраиваюсь на полу перед журнальным столиком, пока из соседней комнаты звучит Эдит Пиаф.

Вскоре ко мне присоединяется Роберт, выдворенный с кухни собственным сыном. Он в танце входит в комнату, балансируя с бокалом вина, его тело движется в такт драматичной французской певице.

— Она была любимицей моей жены, — говорит он, указывая в сторону другой комнаты. — Так я понял, что Джоанна — та самая. Отменный вкус. И в мужчинах тоже, само собой, — голос Роберта слегка резонирует в бокале, в который он говорит.

Я смеюсь, складываю бумажное полотенце и кладу на него руку.

— Бо рассказывал, что вы с Джоанной влюбились очень быстро. Десять дней, да?

— Да. Десять дней хватило, чтобы пройти путь от незнакомцев до мужа и жены. — Он делает долгий глоток, его взгляд задерживается на мне, и в нём тот же поддразнивающий огонёк, что и у его сына. — Похоже, вы оба предпочитаете более неторопливый темп.

Я прикусываю губу, снова опускаю взгляд на лак для ногтей, лежащий на столе, и открываю его.