Чтение онлайн

— Я люблю Бо.

— Даже если он влюблён в другую?

— Да, — отвечаю я, хоть это и жалко.

— Даже если он не готов любить тебя так же сильно?

Я киваю, уставившись в потолок и обхватив шею руками.

— Но разве это не полный идиотизм?

— Любовь — это идиотизм, Уин, — мягко говорит она. — Так что ты собираешься с этим делать?

Я сжимаюсь в комок, жалобно хныкая.

— Ты правда думаешь, что он смотрит на меня так? Ты серьёзно считаешь...

— Да, Уин. Да, и мне это чертовски нравится.

Сара протягивает руку, разжимая мои крепко сцепленные на груди пальцы. Она берёт мои ладони в свои и крепко сжимает.

— Ты заслуживаешь этого! — встряхивает она меня, пока я наконец не улыбаюсь — пусть даже через силу. — И знаю, это отчасти из-за беременности, но ты светишься. Ты стала легче. Когда вы сегодня зашли сюда вместе, это было не так, как несколько месяцев назад. Тогда вы были просто двумя людьми с химией и секретом. А теперь вы выглядите как настоящая пара.

— Мне страшно, — шепчу я, морща нос, пока мы смотрим друг другу в глаза.

— Я знаю, — Сара проводит большим пальцем по моей руке. — Но если ты спросишь его, он будет бережен с твоим сердцем.

Я киваю, глубоко вдыхая.

— И ещё я думаю, ты больше не та девочка на серебряном блюдечке. Ты переросла ту версию себя. А такие ублюдки, как Джек, берут добрых вроде тебя и пытаются исковеркать. Так устроены люди вроде него. Ты не виновата, что пыталась разглядеть в нём хорошее. Или что не хотела быть одна. Ты должна простить себя за это.

Я закатываю глаза, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.

— Чёрт возьми, — хныкаю я, смеясь сквозь слёзы.

— Слишком? — Сара тихо смеётся.

Я качаю головой, вскакиваю с дивана и обнимаю её за плечи.

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя, — повторяет она. — И это никогда не изменится.

Когда я снова сажусь, мы обе молчим, не двигаясь. Просто даём моменту задержаться, обмениваясь ободряющими улыбками.

— Я попробую, — всхлипываю я. — Не знаю когда, потому что сказать это трезвой будет ох как непросто. Но я скажу ему о своих чувствах. В конце концов. Скоро, если получится.

— А я буду рядом, чтобы сказать «я же говорила», когда этот мужчина снова захочет тебя «заполучить».

Я закатыва глаза, но не могу сдержать улыбку, представляя себе возможное. Впервые — лучший сценарий.

Ту жизнь, где мы с Бо идём рука об руку к чему-то новому для нас обоих. Медленно, уверенно, бережно. Где, возможно, мы сделаем это сознательно. Может, даже не раз — если у нас получится быть родителями.

И я вижу это, ясно, как воспоминание. Весной мы построим нашему ребёнку домик на дереве, а летними вечерами будем пить вино на крыльце, не торопясь. Переплетёмся, сидя на качелях, и будем смотреть, как он играет. Жизнь, где мы будем заниматься любовью столько раз, сколько найдём в себе страсти, силы и желания. Годы за годами, узнавая друг друга заново, открывая слои и тёмные уголки, пока не исследуем каждый. Хаос, неразбериха и красота прожитой жизни — жизни вдвоём.

Мне бы это очень понравилось.

Настолько, что мне ещё страшнее.

Но не настолько, чтобы не попробовать.

— Может, признаешься Бо в его день рождения? Обвяжешь грудь ленточкой и дашь ему развернуть тебя. Ты же мечтаешь сделала его очки запотевшыми.

И она снова в образе.

— Вообще-то, мне нужна твоя помощь.

Сара округляет глаза.

— Нет, — резко обрываю я её. — Не в этом. Вечеринка. Я попрошу отца Бо занять его днём, чтобы успеть всё подготовить и позвать его друзей. Он заслуживает праздника. Поможешь?

— Конечно! Бо теперь один из нас. Не могу же я схалтурить на дне рождения.

Я улыбаюсь ей, потом рассеянно оглядываю комнату и на вдохе смотрю на дверь.

— Может, вернёмся?

— Не-а, пусть соскучатся. — Она лукаво ухмыляется. — Ой, забыла в этой суматохе…Хочешь принять ванну? Я купила твою любимую пену, на всякий случай.

— Я бы тебя сейчас расцеловала, — говорю я, нежно касаясь её щеки.

— Сочту за «да», — она встаёт. — А поцелуи оставь Бо. — Сара хихикает, направляясь к двери.

Глава 26

20 недель беременности. Малыш размером с банан.

Я замерла на крыльце. Стою здесь так долго, что ребенок, катающийся на велосипеде, уже дважды проехал мимо меня.

Погода обманчиво хороша для марта — «дурацкая весна», если можно так выразиться. Мы, канадцы, с радостью сбрасываем тяжелые зимние куртки и ботинки, а потом неизбежно впадаем в глубокую депрессию, когда на следующей неделе снова выпадает снег. Каждый год это становится для нас неожиданностью — будто коллективная память страдает амнезией. Но мне это в нас, людях, нравится. Как легко мы отворачиваемся от мрачных перспектив.

На самом деле, безопасно можно будет вздохнуть только в апреле. Или даже после моего дня рождения — в мае.

Но хотя бы я не буквально замерзла на крыльце — просто боюсь встречи с отцом Бо.

Пока я была на работе, Бо встретил его в аэропорту. Он пробудет у нас четыре дня, прежде чем вернется во Францию — как раз успеет отпраздновать тридцатилетие сына. В ту ночь, когда мы познакомились, Бо назвал своего отца, Робера, своим лучшим другом. Он же — его единственный оставшийся родственник. Так что нет никакого давления, надо всего лишь впечатлить этого человека. Ну да, конечно.

Он тебя полюбит.

Черт, очень на это надеюсь.

Когда девочка на велосипеде проезжает мимо в третий раз, с подозрением на меня поглядывая, я решаю, что хватит.

— Привет? — окликаю я, заходя в прихожую.

Из столовой доносится музыка, а из кухни — жужжание какого-то прибора. Наверное, миксера. У нас вообще есть такая штука? Боже, наверное, мне стоит предложить когда-нибудь приготовить ужин.

Я сбрасываю куртку и обувь и иду на звуки смеха, доносящиеся с кухни.

— Привет, это я, — говорю я, поворачивая за угол.

На кухне стоит самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела… и его сын.

Святая матерь...Нет, погодите. Святой отец Бо.

— Привет! — Бо обходит стойку и встает рядом со мной, сияя, как всегда, улыбкой. — Уин, это мой отец, Робер. Пап, это Уин.

Он произносит «Робер» с французским акцентом, и у меня перехватывает дыхание. В этой комнате катастрофически не хватает кислорода. Он должен был меня подготовить. Мне надо было заранее попросить семейные фотографии.