Чтение онлайн

Есть что-то невероятно интимное в том, чтобы тебя держали просто потому, что хочется — без ожиданий и причин. Что-то настолько естественное в том, как мы с Бо двигаемся в унисон, не спеша отдаляясь. Что-то настолько безопасное в его объятиях.

Бо, может, и позволяет себе иногда заглядываться на меня — с пристальным взглядом и напряжённой челюстью, — но он ни разу не перешёл границы с тех пор, как мы решили остаться друзьями. Он слишком уважает меня для этого. И я уверена, что мои глаза причинили ему куда больше вреда за последние недели.

Поэтому, когда он прижимает меня ещё ближе, опускает подбородок на макушку и обнимает сильнее, чем того требует танец, я позволяю ему — без тени сомнения, расслабляясь в тёплой, твёрдой безопасности его рук.

— Ещё одну? — спрашивает он, и голос его срывается.

Я киваю, не отрываясь от него.

Одна песня незаметно перетекает в пять, а может, и больше. Я уже сбилась со счёта. В конце концов, когда проигрыватель щёлкает, сигнализируя, что пластинку нужно перевернуть, никто из нас не двигается. Скорее, Бо прижимает меня ещё крепче.

— Ты в порядке? — шепчу я в его грудь после нескольких мгновений тишины.

— Я просто пытаюсь подобрать нужные слова, — говорит он, прижимая щёку к моей голове, его нос у линии волос, дыхание глубокое и ровное. — Чтобы поблагодарить тебя за всё.

То, как он говорит «всё», звучит так, будто он имеет в виду действительно всё.

Слёзы мгновенно наполняют мой нос.

— Это я должна благодарить тебя, — говорю я. — За то, что пустил меня пожить здесь, за доброту, за... — Я почти говорю «за любовь», но ловлю себя. — За то, что ты такой хороший друг.

— Уин, ты, кажется, не понимаешь. В прошлый день рождения я сидел один на диване, пил и страдал. Мне было так одиноко. Я чувствовал себя наполовину человеком. Я... — Он срывается и откашливается. — Я чувствовал себя безнадёжным. — Он шмыгает носом, а я сдерживаю желание отстраниться, чтобы посмотреть ему в лицо. Вытереть его слёзы, если они есть. — А потом появилась ты.

— Если всё было так плохо, зачем идти на какую-то глупую вечеринку в честь Хэллоуина?

Как мне так повезло?

— Ты когда-нибудь была настолько на дне, что перестаёшь вообще о чём-то заботиться? Думаю, я достиг предела. Решил, что раз ничего не помогает, почему бы не сделать что-то пугающее в ночь, когда можно ненадолго стать кем-то другим? Костюм, чтобы посмеяться над всем этим.

Как только я пытаюсь поднять на него взгляд, он притягивает меня обратно и крепче обнимает. Прижимает к груди, как любимую игрушку или одеяло, укрывая меня под подбородком. Я расправляю пальцы на его спине и вжимаюсь в него, отвечая той же интенсивностью. Цепляюсь за него так же крепко.

— Мне жаль, что всё было так плохо, — тихо говорю я, его свитер касается уголка моего рта.

«Хотела бы я знать тебя тогда», — думаю я про себя.

Я бы нашла его там, в этом тёмном периоде. Сидела бы с ним в этой тьме. До недавнего времени я и сама была в таком же месте. Возможно, мы с Бо — просто два человека, оставляющих позади худшее, в ожидании хорошего. Но готов ли он оставить всё позади?

Потому что я, кажется, готова.

— Мне не жаль, — неожиданно твёрдо говорит Бо. — Больше нет.

Он отпускает меня и отступает назад. Даже с покрасневшими, мрачными глазами он всё равно улыбается мне. И из множества его улыбок эта — особенная. В ней есть что-то неуловимо неуверенное, но больше всего меня поражает надежда, сквозящая в ней.

«Да», — отвечаю я ему без слов, с меланхоличной улыбкой. «Я тоже это чувствую. И да, это ужасно страшно. Давай притворимся, что не замечаем. Ещё нет. Не сегодня. Не пока мы не будем уверены.»

— Я бы прошёл через всё снова, только чтобы оказаться на той вечеринке, — говорит он. — Чтобы встретить тебя. Чтобы получить Гаса.

Я почти разваливаюсь на части, моё лицо искажается, пока я качаю головой. Потому что как можно услышать такое и не влюбиться в него в эту же секунду? Как я могу убеждать себя, что он не абсолютно хорош, когда говорит такие вещи?

— Бо... — произношу я, глядя на наши ноги.

— Я бы сделал это, — настаивает он, кивая, будто ждёт, что я сделаю то же самое. — А ты?

— Если бы мы не встретились... если бы этого не случилось, — я кладу руку на свой маленький животик, — думаю, я бы так и осталась вечно играть в безопасность.

С его глаза скатывается слеза, и, не раздумывая, я поднимаю руку, чтобы стереть её большим пальцем, прикасаясь к его щеке.

— Ты бы всё равно выбралась, Уин. — Он прижимает уголок рта к моему запястью, выпуская дрожащий вздох. — Ты можешь всё, — шепчет он там, где пульс. И то, как он говорит «всё», звучит так, будто он имеет в виду «любую возможную вещь».

И я верю ему.

Искренне верю.

Я чувствую, как мои собственные слёзы медленно катятся по щекам. Пряча лицо, я снова прижимаюсь к его груди, и он тут же встречает меня, обвивая, словно щитом.

И мы танцуем ещё.

Под звук нашего угасающего самообладания.

Принимая, что это лучшее, что могло с нами случиться. То, что вытащило нас из наших личных темнот. То, что дало нам цель. То, что позволило найти друг друга.

Потому что, даже если мы не вместе, я больше не могу представить свою жизнь без Бо. Бо просто прекрасен. Обыкновенно, искренне и всеобъемлюще.

Так почему мне до сих пор так страшно?

Злясь на себя, я вырываюсь из его объятий. Нервно смеюсь, когда он притворяется, что сопротивляется, качая меня из стороны в сторону.

— Нет, не уходи, — говорит он, его рука скользит от плеча к локтю. — Ещё одну пластинку?

Я похлопываю его по плечу раз десять, качая головой, не зная, как ещё сдержать нахлынувшие чувства, правды и страхи. Его глаза следят за движением моей головы, когда я в последний раз качаю ею, и он вздыхает, отпуская меня.

Я иду в ванную, не оглядываясь, с опущенной головой и комом эмоций в горле.

Оставляя Бо стоять там.

На середине душа музыка снова начинает играть, и я прислоняюсь к кафелю, позволяя воде омывать меня, представляя, как Бо обнимает меня здесь.