Чтение онлайн

— Я не буду извиняться, — я стискиваю челюсти, сжимая и разжимая окровавленные кулаки.

— Что, черт возьми, с тобой такое!? — рявкает тренер Д’Анджело, грохочущий голос отражается от стен коридора, и он сильно толкает меня в плечо. Все, кто стоял рядом, тут же расступаются. — Он твой товарищ по команде; ты капитан! Ты должен подавать пример!

— Он это начал, — резко выдыхаю я и провожу пальцами по волосам.

— Плевать мне, кто начал. Он твой гребаный товарищ по команде! Это все из-за той бывшей девушки? Она же не...

— Нет, — отрезаю я. — Это никак с ней не связано.

— Тогда что? — он скрещивает руки на груди, нетерпеливо отбивает такт ногой, глаза убийственно сужены. — Тогда какого хрена? Что тебя так разозлило, раз уж готов схлопотать дисквалификацию, а?

Стиснув зубы, я чувствую, как челюсть ноет от того, как зубы скребутся друг о друга.

— Джозефина. Мне больше не нужно объясняться. Я уже предупреждал не разевать рот. Он знал и сделал свой выбор. Я не стану извиняться, когда он прекрасно осознавал последствия.

Тренер Д’Анджело проводит ладонью по лицу, затем сжимает переносицу и хрипло ворчит.

— Надеюсь, ты ничего не сломал, — он грозит мне пальцем. — Это так на тебя не похоже.

— Да, ну, не всегда все идеально, — я пожимаю плечами без тени раскаяния. — Не надо было называть ее простой... вообще как-либо называть. Я не блефовал в прошлый раз и не буду сейчас. И никогда больше.

С его губ срывается вполголоса тирада на итальянском.

— Адам, забери его с собой. Мне нужно удостовериться, что ты ничего не сломал.

— Меня дисквалифицируют? — спрашиваю я.

— Нет, но понадобится пойти допинг-контроль. Ты играл чертовски феноменально. Молю Бога, чтобы ты ничего не сломал, иначе я сам из тебя дерьмо выбью, — он потирает глаза. — Мог бы подождать, пока мы уберемся с этого проклятого кампуса. Черт побери, Дэниел.

Если бы и сломал, к черту последствия.

Дэниел

— Gracias, mama101, — я глушу двигатель, откидываясь на подголовник.

В трубке повисает пауза, прежде чем раздается осторожный вздох.

— Tu papa tambien esta muy orgulloso de ti102.

— Si, claro103, — я закатываю глаза.

— Daniel, — укоризненно произносит она. — Por favor, no104...

— Прости, я только вернулся домой, устал, и до сих пор не ходил в душ, — я вылезаю из машины, вытаскивая за собой спортивную сумку и рюкзак.

Из ее груди вырывается тяжелый вздох.

— Ладно, передай от меня привет Джози и скажи, что я не забуду в следующий раз принести хлеб.

Я замираю, уже вставив ключ в дверной замок.

— Погоди, что?

— Она написала мне в «Фейсбуке», — я слышу улыбку в ее голосе, и прежнее напряжение тает. — Рассказала, какой хлеб любит больше всего. Я обещала сегодня принести, но из-за гуляющей заразы не хотела рисковать и встречаться с ней.

Это ошарашивает.

— Когда она тебе написала?

— Всего несколько дней назад, — я почти уверен, мама что-то замышляет. — Знаешь... она свободна.

У меня отвисает челюсть.

— Ты об этом спросила? Mama105, — я качаю головой, чувствуя, как щеки наливаются жаром. — О чем вы вообще говорили?

Она смеется.

— Не скажу. Ты только разозлишься.

Обычно именно так и бывает, поскольку я терпеть не могу, когда она сует нос не в свои дела, но сейчас мне и вправду интересно. Джози что-то сказала обо мне? Хотя бы намекнула? Она заинтересована? Не стоит этого желать, но я не могу отрицать, как сильно ее хочу.

— Не разозлюсь, обещаю, — я стараюсь сохранять голос ровным, но нетерпение все равно пробивается.

Она снова смеется.

— Тебе пора идти. Estoy muy orgullosa de ti. Siguele echando ganas. Te quiero mucho106.

Ну конечно, она обрывает разговор. В тот единственный раз, когда мне и правда хочется знать.

— Я тоже.

Я отпираю дверь, и взгляд невольно падает на разбитые костяшки. Тренер Д’Анджело настоял, чтобы спортивный врач осмотрел мою руку и убедился, что ничего не сломано. Я твердил, что все в порядке, но он решил перестраховаться.

С Брайсоном, к несчастью, тоже все в порядке. После допинг-контроля я его не видел, но заметил на полу красное пятно. Не знаю, насколько изуродовано его лицо, но, по словам Кая, там все серьезно. Я не должен был терять контроль; большую часть того, что делал, даже не помню.

Я лишь помню мысль: никогда больше не позволю никому причинять Джози боль. Будь то тому, кто не контролирует, что несет, или тому, кто способен хоть чем-то ее задеть. Хотя физически ее рядом не было, я все еще вспоминаю, через что он заставил ее пройти. Вспоминаю Рождество и то, как обреченно она тогда выглядела.

Я пообещал ей, что помогу заполнить пустоту, и пообещал себе, что Джози больше никогда не придется идти по жизни одной.

Меня не дисквалифицировали, но тренер велел прийти завтра перед игрой. Я не знаю, что он собирается предпринять, но уверен, что ничего хорошего.

Телефон в ладони вибрирует, экран вспыхивает от россыпи уведомлений. Сообщения от большинства товарищей по команде и из общего чата с парнями. Я игнорирую их, засовываю телефон в карман и захлопываю за собой дверь, потому что злость во мне еще не улеглась.

Я останавливаюсь в гостиной, оглядываясь по сторонам, но Джози не обнаруживаю. Сегодня пятница, почти десять вечера. Может, она уже спит, но это маловероятно. Обычно Джози бодрствует допоздна, выполняя домашнюю работу или плавая.

Стоит только об этом подумать, как она появляется, с полотенцем, обернутым вокруг тела и мокрым хвостом темных волос.

Я снова чувствую твердую почву под ногами. Вот что со мной делает один ее взгляд.

— Привет, Гарсия, — ее темные глаза теплеют, и в них проступает облегчение.