Чтение онлайн

Он делает шаг в мою сторону, вторгаясь в личное пространство, встает между раздвинутыми бедрами, упираясь ладонями в мраморную столешницу по бокам от меня.

— Не искушай. Я могу продолжать хоть до утра.

Я раскрываю рот, но в этот момент желудок громко урчит.

Дэниел усмехается, отступает, и краем глаза я замечаю красноту на его костяшках. Я отвожу взгляд, но тут же возвращаю, разглядывая правую руку и ярко-красные суставы.

Как я раньше этого не заметила?

— Что с рукой? — хватаю его за запястье и поворачиваю к себе, не позволяя уйти. Беру ладонь в свои руки, изучая синяки вокруг суставов. — Ты во время перерыва поранился или что?

Я ведь ни разу за всю игру не спустила с него глаз. Что-то, а травму или любые другие изменения я бы заметила. Но если и было что-то, он умудрился мастерски это скрыть, потому что сегодня играл иначе. Играл с такой энергией, что даже комментаторы не удержались от восхищения.

Он пытается выдернуть руку, но я держу крепко.

— Пустяки.

— Не похоже на пустяки, — я мягко провожу подушечкой пальца по синякам, и напряженная рука, лежащая в моей ладони, постепенно расслабляется.

Дэниел пристально вглядывается в меня. Похоже, он собирается что-то сказать, но в глазах вспыхивает короткая тень неуверенности. Моргает, и от нее не остается и следа.

— Да правда, ерунда. Мы с Энджелом дурачились, я хотел поддеть его, но тот отпрыгнул, и я ударил в стену.

Не знаю почему, но я не до конца ему верю. Чувствую, что Дэниел что-то недоговаривает, но он лишь улыбается и забирает руку.

— Все в порядке, — он идет к кладовке и достает хлеб на закваске. — Знаю, выглядит жутко, но не болит.

Я хочу что-то сказать, но слов не нахожу.

— Сейчас ты попробуешь лучший в мире горячий сэндвич, — он вытаскивает сковороду из нижнего шкафчика и ставит на плиту.

Щемящая боль сжимает грудь от осознания, что он нечестен со мной. Я отталкиваю это чувство – что бы ни случилось, это не мое дело. Он мне ничего не должен.

— Я думала, ты не любишь чеснок?

— Не люблю, но его любишь ты.

Боль отступает, а в животе рождается трепет. Господи, я и правда раскисла.

Я закидываю одну ногу на другую, дрожащую, снова опираюсь на ладони, перенося на них вес.

— Стоит только попробовать.

Мускула на его челюсти дергается, взгляд прикован к тому, как задирается футболка.

— Твое присутствие здесь – сплошное испытание.

Я ухмыляюсь.

— Возьми себя в руки, Гарсия.

Дэниел усмехается и, пока сковорода нагревается, направляется в гостиную, а я наблюдаю, как он листает огромную папку с компакт-дисками.

Вчера я помогала раскладывать вещи, которые тот хотел выставить в гостиной. Теперь там громоздкая стереосистема, проигрыватель для винила, а на полках и везде, где хватило места, располагаются компакт-диски, пластинки и кассеты.

Мы договорились завтра после игры съездить в магазин за еще одним стеллажом, поскольку вещей у него слишком много.

Из динамиков стереосистемы льется Under Pressure в исполнении Queen и Дэвида Боуи. Дэниел качает головой в такт и, пританцовывая, возвращается ко мне.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, сдерживая смех, рвущийся наружу, пока он дурачится и поет. Звучит ужасно, голос срывается на каждой второй ноте, и ко всему прочему Дэниел пару раз обжигается, но это не мешает ему пользоваться лопаткой как микрофоном.

К концу песни с моих губ срываются короткие смешки, и я хлопаю.

— Умоляю, я заплачу, только больше этого не делай.

Дэниел фыркает.

— По-моему, я очень даже неплохо спел.

— Козлята звучат и то лучше.

— Так говорят все завистники.

— Нет, это правда.

— Завистница, — он фальшиво кашляет в ладонь.

Я фыркаю.

— Ты такой несмешной.

— Совсем недавно ты выкрикивала иное, — он пожимает плечами, не выражая ни грамма раскаяния.

Тело отвечает глухим гулом желания.

— И это твой ответ на любую мою реплику?

— Как же иначе, — он оглядывается на меня через плечо и подмигивает.

Я закатываю глаза, но щеки снова пылают.

— Ты уже послушала свой компакт-диск? — спрашивает он, переворачивая сэндвич. У меня текут слюнки: сыр тянется с боков, и на горячей, промасленной сковороде аппетитно золотится.

Хорошо, что он заставил меня спуститься.

— Вообще-то да. Я слушаю по одной песне в день. Надеюсь, ты не против, если я оставлю у себя проигрыватель еще ненадолго?

— Вернешь, когда захочешь, — он выглядит по-настоящему счастливым, настроение заметно улучшилось. — Понравилось то, что уже успела послушать?

— Ага, «Wobble» – это... шедевр. Как раз то, что мне было нужно. Скрасило день, — я слегка саркастична, но искренна.

Я была застигнута врасплох, когда из наушников полилась эта песня. Я ждала чего-то спокойного, может, даже вдохновляющего, но уж точно не реп.

— Правда? — его губы сжимаются в тонкую ниточку, будто Дэниел сдерживает улыбку. — Жду не дождусь, когда дослушаешь до конца.

Не знаю, чего ожидать, но я заинтригована. Странно думать, что пару месяцев назад я ни на что не надеялась, а теперь с нетерпением жду каждого мгновения, проведенного с Дэниелом.

Это глупо, если учесть, что через несколько месяцев он уедет. При мысли об этом в животе словно начинают расползаться осколки.

Грудь тяжелеет при вдохе, но я маскирую боль, когда он возвращается, неся две тарелки.

— Bon appetit, mademoiselle108, — он протягивает тарелку, улыбаясь от уха до уха.

Мы болтаем – точнее, в основном болтает он – и слушаем музыку за едой. Я лишь краем уха улавливаю суть разговора, застряв между упоением моментом и раздражающей борьбой с мыслью о том, что влюбляюсь в него.

Дэниел

Когда тренер сказал, что хочет встретиться со мной с утра пораньше, я не ожидал, что присоединится еще и Брайсон.

Он тоже, по-видимому, был шокирован. Внешне выглядит обманчиво спокойным, но я обращаю внимание на легко пролегшую складку между его бровями, когда замечает меня в одном из двух стульев перед тренерским столом.