Чтение онлайн

Раньше я не замечал этого, но после того, как она рассказала о матери, понял, насколько взволнованной Джози выглядит, когда я возвращаюсь домой позже обычного. Знаю, ее это тревожит, пусть и не озвучивает переживания вслух, я ведь чувствую то же самое, когда Джози в воде. Абсурд, учитывая, что она умеет плавать, но ведь случится может все, что угодно.

Поэтому, что облегчить ее переживания, стараюсь писать, когда могу. Я не называю точное время возвращения домой, но даю знать, что уже в пути.

Не знаю, что на меня нашло, но я бросаю вещи на пол, сокращаю расстояние между нами и беру ее лицо в ладони, приникая к ее губам.

Она ахает мне в рот, но не отстраняется. Я слышу глухой шлепок полотенца о пол, когда ее руки обвиваются вокруг моей шеи, а губы раскрываются. Я скольжу языком в ее ждущий рот, целуя жадно и властно.

Я целую ее так яростно, что не оставляю воздуха, и она задыхается, выхватывая толику кислорода. Но все еще меня не отталкивает. Джози позволяет углубить поцелуй, исследовать каждый сантиметр ее рта, переплестись языками.

Поцелуй выходит жаждущим, мокрым и неаккуратным, но ни один из нас не спешит останавливаться. Я не могу насытиться ею, нуждаюсь в большем и знаю, Джози чувствует то же самое, поскольку позволяет пожирать ее губы.

Когда я отстраняюсь, она делает глубокий вдох. Смотрит на меня темными глазами, раскрывая с влажные, распухшие губы.

Я прижимаюсь к ней лбом. Вся накопившаяся во мне ярость в мгновение уходит.

— Привет, Джоз.

Она фыркает, облизывая губы.

— Привет, Гарсия.

Я облизываю свои, желая продолжения, но сдерживаюсь и отступаю, поскольку до меня доходит, что все еще грязный. Я не стал мыться в комплексе, просто не хотел оставаться рядом с парнями.

Наклоняясь, я поднимаю полотенце и снова оборачиваю вокруг нее.

— Спасибо, — ее взгляд прикован к моим губам, все еще пульсирующим и горящим от желания. — Поздравляю с победой, Кэп.

— Повтори-ка, — я ухмыляюсь.

Она приподнимает бровь.

— Повторить что?

— Ты и сама прекрасно знаешь.

Уголок ее губ дергается.

— Если ты намекаешь, что я должна потешить твое эго, то глубоко ошибаешься. Аналитики на телевидении сделали этого предостаточно.

— Но не от них мне нужно это услышать.

Она прыскает и проходит мимо.

— Хорошая игра, Кэп, — говорит она снисходительно и тут же морщится.

— Что? — я подхватываю сумку и следую за ней по лестнице наверх.

— Душевые за шестьдесят миллионов долларов перестали работать?

Бейсбольный комплекс перестроили всего год назад, и, кажется, именно во столько он и обошелся.

Моя улыбка становится шире.

— Не-а, просто уже было поздно, вот я и решил помыться здесь. Разве нельзя?

— Можешь, но какой ценой? — она оглядывается через плечо, поднимаясь по ступенькам, и морщится. — Кажется, меня сейчас вывернет.

— Неужели я и правда так сильно... — я принюхиваюсь к себе. Господи. — Не переживай, я отдраюсь как следует.

— Будь добр. Мне теперь придется обработать весь дом дезинфектором, — говорит она, когда мы оказываемся наверху и замираем посреди коридора, стоя у дверей наших спален.

Я смеюсь, и она улыбается. Ни один из нас больше не произносит ни слова.

Я чувствую себя живым. Вот как влияет общение с ней.

Джози, как и я, приоткрывает рот, но слова все равно не рождаются.

Я вдыхаю, она тихо выдыхает, но пространство между нами все так же заполнено тишиной. Она густая, горячая и удушливая, и все же я не ненавижу ее. Удушливая настолько, что я хочу ощутить, как бедрами она сжимает мою голову.

Она думает о том же, что и я? Хочет того же, чего хочу я?

— Ну... я пойду, приму душ, — я показываю большим пальцем через плечо, медленно пятясь назад.

— Будь добр, — она делает шаг назад, потом поворачивается, но вдруг снова оглядывается через плечо. Ее губы приоткрываются, но тут же смыкаются, и она захлопывает за собой дверь.

Я выдыхаю, запрокидываю голову и скрываюсь в своей комнате. Бросаю сумку, скидываю кроссовки носком и направляюсь в душ.

Не знаю, сколько времени стою под горячими струями после того, как вымыл голову и тело, разрываясь между тем, чтобы обхватить рукой член или просто покинуть душевую.

Тот уже до боли твердый и пульсирующий. Чувствую, как из меня сочится предэякулят, отчаянно требуя высвобождения.

Закрывая глаза, я упираюсь лбом в кафельную стену, все еще колеблясь, стоит ли дрочить, думая о Джози.

К черту.

Я обхватываю рукой ствол. Сдавленный стон вырывается из самой глотки, когда я плотно провожу ладонью по всей длине и ощущаю, как тот увеличивается под грубым движением.

— Черт, — скрежещу я зубами, проводя подушечкой большого пальца по головке.

Я повторяю движение, медленно, с давлением, равномерно, растягивая удовольствие как можно дольше, пока в голове прокручиваются образы Джози. Я вспоминаю День святого Валентина, ее, лежавшую на шезлонге и вчерашний день, Джози у бассейна. Думаю обо всем, что хочу с ней сделать и обо всем, что хотел бы, чтобы она сделала со мной.

И вдруг образы обрывается, когда краем глаза я замечаю тень. Резко оглядываюсь через плечо, уже собираясь отвернуться, но взгляд за что-то цепляется, и рука замирает на полпути.

Джози в моей ванной, завернутая в другое полотенце, с распущенными, еще мокрыми волосами.

Быть того может... это сон... не может быть, чтобы она и вправду здесь... она правда здесь?

— Почему ты остановился? — спрашивает она, подходя ближе к душевой кабине и сжимая полотенце в руках.

— Потому что это может быть реальностью... — шепчу я, больше обращаясь к самому себе, нежели к ней.

Джози облизывает губы, карие глаза темные и полуприкрытые, роняя полотенце, и то мягко опускается к ногам. Она стоит за стеклом душевой. Мокрое, обнаженное тело блестит под ярким светом.