Чтение онлайн

— Ты спишь с кем-то еще? — щеки пылают от этого дурацкого вопроса. Не могу поверить, что поддалась слабости, но мне правда нужно знать.

— Нет, — без раздумий отвечает он. — Теперь ответь на мой вопрос.

Но я не отвечаю.

— Почему нет?

— Потому что, Джозефина, ты перепрошила мое восприятие прикосновений. Прикасаться к кому-то, не являющимся тобой, для меня невыносимо и отвратительно. Мозг отказывается воспринимать кого-то помимо тебя. Не знаю, как объяснить, но я не хочу прикасаться ни к кому, кроме тебя. Ты несравненна. И нет, я не проверял это на практике. Я просто знаю. Я не могу и не буду прикасаться ни к кому, кроме тебя. Это отвечает на твой вопрос? Теперь ответишь на мой?

Я пытаюсь осмыслить его слова, не искажая изначального смысла.

Он выразился ясно; я все поняла. Просто трудно поверить, что я так на него влияю. Я не делала ничего, кроме как доставляла стресс и испытывала его терпение.

— Мне плевать на тех парней.

Дэниел отпускает мое запястье, хватает за бедра, разворачивает и прижимает спиной к стене. Он наклоняется, я запрокидываю голову.

— Ответь. Ты не хочешь, чтобы я находился рядом?

— Я всегда хочу, чтобы ты находился рядом.

— Так почему позволила ему подойти настолько близко? — спрашивает он, голос опускается на октаву.

— Ты следил за мной?

— Я всегда за тобой слежу.

О.

— Потому что хотела перестать думать о тебе.

Не знаю, виновата ли текила или мой мозг отказывается подчиняться, но не могу заставить его прекратить формулировать слова, которые я клялась никогда не произносить вслух.

— Ты думала обо мне? — его пальцы скользят вверх, охватывая талию, лениво поглаживая кожу.

— Я всегда думаю о тебе.

— Ты скучала по мне? — в его голосе слышится улыбка.

Это заглушает весь шум в голове, фокусируя внимание на двух словах.

— Все время, — неловко признаюсь я. — Но не хочу, чтобы ты посчитал меня приставучей. Клянусь, я совсем не такая. Просто ты долго отсутствовал, и было странно не иметь тебя под боком, так что не придавай этому большого значения. Я скучала, но это не важно, поэтому не надумывай лишнего.

Я отвожу взгляд, ненавидя то, как тело горит от этого признания.

Дэниел приподнимает пальцем мой подбородок, вынуждая поднять взгляд.

— Ты важна для меня, поэтому и значение это имеет большое. И я хочу, чтобы ты была приставучей. Хотя бы раз пристань ко мне, Джоз.

Я кривлюсь, надеясь, что это скроет румянец на лице.

— Это унизительно. Нет, спасибо.

— А можно мне быть приставучим?

— А ты разве уже не такой?

Он усмехается, обхватывает ладонью мою шею и наклоняется ниже. Боже, как я скучала по этому звуку.

— Не совсем, но я покажу, что это такое.

— О, ура. Как раз то, чего я хотела, — саркастично отвечаю я.

— Не притворяйся. Будь честна со мной. Признай, что я тебе нравлюсь даже приставучим, — хрипло шепчет он мне в губы. — И, пока ты в ударе, скажи, что все происходящее между нами остается строго между нами.

Кровь стучит в висках, тело парит, словно я на седьмом небе.

— Разве это не очевидно?

— Скажи, — требует он, неудовлетворенный ответом.

Всего, что я говорю, все, что делаю, что чувствую, слишком много. Поэтому я и не хотела открываться, начинать разговор о том, что между нами происходит, поскольку меня это ужасает. Но имеет ли смысл отрицать очевидное?

Сдерживаться бессмысленно.

— Да, мне нравится твоя приставучесть, и все происходящее между нами остается строго между нами. Вопрос об этом даже не должен был стоять. Ты и так занимаешь почти все мое время; на кого-то другого его попросту нет.

И никому другому я его отдавать не собираюсь.

— Даже когда меня нет рядом? — его губы приближаются к моим.

— Даже когда тебя нет рядом, — повторяю я и чмокаю его, не способная больше сдерживаться. — Счастлив?

— Всегда, когда я с тобой, — он стирает крошечное расстояние между нашими губами и целует меня сильнее, властно.

Джозефина

— У тебя блестки на губах, — я поднимаю палец к уголку его рта, стираю мерцающие частички, но те только размазываются по щеке.

— Мне все равно, — он слегка склоняет голову и целует мое запястье.

Мы все еще стоим в тускло освещенном коридоре. Такие же пары, как и мы, проходят мимо, прислоняются к стенам, целуются или разговаривают. Я замечаю их только тогда, когда мы отрываемся друг от друга, чтобы перевести дыхание.

Мы говорили себе, что вернемся к остальным, но каждый раз, как только двигаемся, его губы снова находят мои. Я бы остановила его, но не нахожу в себе сил.

— Тебя это не напрягает? Ты весь в блестках, — остатки блеска для губ размазались по всему контуру его губ. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы мерцать при определенном освещении.

— Не-а, не особенно, — его пальцы дразняще скользят вверх по моей спине, под футболку, но движение прерывается. Он прижимает ладонь к пояснице и медленно водит ею из стороны в сторону. — Без лифчика? — его голос становится ниже. — Хм...

Дэниел задерживает дыхание, проводит пальцами вдоль моих ребер и останавливается под изгибом груди.

Наверное, я должна его остановить, вокруг же люди, но не останавливаю. Позволяю касаться меня. Большой палец его руки ласкает нижнюю часть груди, и я вздрагиваю, когда тот задевает затвердевший сосок.

Дэниел не отводит от меня взгляда, продолжая мягкие поглаживания.

— Ты прекрасно выглядишь.

Уголки моих губ дергаются.

— Скажи, что на самом деле думаешь.

— Я пытаюсь быть почтительным.

Я беззвучно смеюсь, сжимая бедра.

— Твоя рука на моей груди. Вряд ли в этом есть что-то почтительное.

Его кадык дергается, а свободная рука замирает на застежке юбки сзади.

— Я ничуть не вру, ты прекрасна.

— Но? — провоцирую я, прижимаясь к нему грудью.