Чтение онлайн

Перед глазами плыли осколки реальности. Город — нет, то, что от него осталось — теперь напоминал раскаленную пустыню. Камни плавились, воздух дрожал от перегрева, и где-то вдалеке рушилась гора, не выдержав удара.

Я чувствовал, как духовный слой трещит подо мной, не выдерживая нагрузки. Казалось, еще пара секунд — и он схлопнется, вышвырнув меня обратно в этот ад.

Где-то рядом, сквозь хаос, мелькнула фигура в золотых доспехах, но её тут же смыло волной искаженного пространства. Духовный мир горел. Настоящий мир горел. Всё горело.

Я сжал зубы, заставляя ауру сконцентрироваться в броне. Надо перетерпеть этот свет, переждать. Подобная мощь не способна держаться долго…

Еще немного, еще чуть-чуть…

Еще…

Тьма.

Не та мягкая, обволакивающая тьма, что скрывает мир перед рассветом, а густая, вязкая, как деготь, забивающая легкие и прилипающая к векам. Я попытался моргнуть — ресницы склеились чем-то липким.

Кровь? Слизь? Неважно. Важно было заставить тело слушаться.

Я лежал на чем-то твердом, но неровном. Не земля, не камень — обломки. Осколки. Когда зрение прорезалось, я увидел: вокруг плавали обрубки мира.

Кусок мраморного пола с выщербленным узором. Обгоревший фрагмент арки, еще дымящийся по краям. Половина лица Майигу с тремя глазами, застывшая в вечном крике.

Повернул голову — боль пронзила шею, будто кто-то вогнал туда раскаленный гвоздь. Но я разглядел больше.

Фестиваль Содружества больше не существовал. Там, где должны были быть башни, дворцы, арены — только рваные края реальности, мерцающие, как плохо зашитая рана. Воздух (если это был еще воздух) дрожал от остаточной энергии взрыва. Каждый вдох обжигал, словно я глотал стекло.

А потом я увидел их. Тела. Не просто трупы — останки существ, которые еще минуту назад могли стирать миры одним жестом.

Вот бог из Божественного Царства — его золотые доспехи теперь напоминали смятую фольгу, а из-под шлема сочилась черная жижа вместо крови.

Рядом — Кудесник из Прекрасной Невозможности. Его тело теперь выглядело как потухший фонарь: потрескавшаяся оболочка, внутри — пустота. Дальше — кто-то из Владык, судя по остаточной энергии. От него осталась только рука, сжимающая посох. Пальцы не разжимались даже в смерти.

И повсюду — осколки того, что совсем недавно было Руйгу мира фестиваля. Говорили, что Руйгу нельзя окончательно убить? Вот — доказательство обратного.

Они светились. Тускло, но назойливо, как угли после пожара. Кусочки ауры, обрывки энергии, фрагменты законов — все, что осталось от того, что когда-то называлось великой силой.

Я попытался толкнуться от крупного обломка камня, на котором лежал.

Правая рука не ответила. Глянул вниз — ее просто не было. Плечо заканчивалось рваным шрамом, будто меня разорвали, как тряпку.

Ног тоже не было. Ладно. Значит, будем работать с тем, что есть.

Я приподнялся на локте (левом, единственном), осматриваясь.

Пустота вокруг медленно вращалась, унося обломки в никуда. В огромном пространстве, некогда занимаемом целым миром, лишь в нескольких местах можно было заметить движение.

Варгат, Второй Абсолют из Абсолютного Домена, такой хладнокровный и непоколебимый, теперь походил на вытащенную из пожара куклу. Его доспехи треснули по швам, обнажая обугленную плоть, правая рука висела как тряпичная, пальцы судорожно сжимали и разжимались, будто пытаясь поймать ускользающую жизнь.

В противоположном от него конце хаоса корчился в немой агонии Пламенный Кулак. Его нижняя половина тела превратилась в кровавое месиво, внутренности вываливались наружу, пульсируя в такт угасающему сердцебиению, волосы слиплись от крови и пыли. Глаза были полны животного ужаса. Кажется, Алистеру не удастся совершить месть за свою любимую собственными руками.

Эр Фи Си, одна из Высших Богов, прислонилась к обломку мраморной колонны. Ее стройная нога была переломана в неестественном положении, бедренная кость прорвала кожу и торчала наружу, окрашенная в багряный цвет. Она пыталась залатать магией рваную рану на животе, но пальцы дрожали, а нити ауры рвались, не выдерживая нагрузки.

А потом пространство разорвалось. Не треснуло, не раскололось — именно разорвалось, как гнилая ткань под когтями. И из разлома вышли они.

Байгу.

Семь фигур, каждая — воплощение закона, который они представляли. Катрион, абсолютно бесстрастный в своем жучином обличьи. Умса, чьи глаза пожирали свет. Семургдалион, пылающий пламенем феникса. Циарин, Воффалин, Золотая Челюсть, Беннингируда.

Было очевидно, что они прекрасно знали о взрыве, а значит и устроили его тоже они. Мысли Алистера по поводу духовной арены и ее странных правил обрели смысл.

— Как вы смеете устраивать подобное?! — взвыл Понтифик, также как и я, лишившийся трех из четырех конечностей. — Наши скопления не позволят вам…

— Вам не позволят? — Умса рассмеялся, и звук этот заставил треснуть один из осколков мира под ногами раненых. — Вы сейчас похожи на щенков, тявкающих на грозу.

— Вы уничтожили фестиваль и свой шанс на мирное разрешение этого конфликта! — прохрипел Варгат.

— Нет. — Катрион поднял руку, и тишина упала, как гильотина. — Это сделал не мы. Вы отрезали нам все пути к отступлению, загнали в угол и думали, что мы просто проглотим это унизительное решение? Но если вы ищете виноватых… — Его пальцы сжались. — Тогда да. Мы — те, кто решит, что с вами делать дальше.

Тишина.

— Вам это с рук не сойдёт!

Умса вздохнул.

— Лучше мы объявим войну всем Великим Душам, чем позволим собой помыкать.

И тогда началось.

Умса не тратил времени на театральность. Его пальцы сжимались в воздухе — и очередное тело взрывалось, как перезрелый плод. Кости трещали, плоть рвалась на клочья, разбрасывая внутренности по искореженным обломкам фестиваля.

Семургдалион действовал методичнее. Его пламя выжигало тела, даже те, что уже очевидно были мертвы, уничтожая любую, даже самую малую, надежду на спасение.

Циарин просто шёл сквозь хаос, и всё живое на его пути рассыпалось в прах.