Чтение онлайн

Герцог Эверик до сих пор не мог поверить, что какой-то призрак, пусть и принадлежащий магу жизни древности, так просто решил поделиться пошаговым “рецептом” изготовления сырья для свечей, создающегося из торфа и смолистого сланца. Людям, правда, пришлось постараться, чтобы добиться нужного результата. Однако имея под рукой чёткие инструкции, написанные Эвелин, добиться прогресса оказалось куда проще. Потому уже сейчас новый вид свечей, благоухающий добавленными в него травами и маслами, поставленными в качестве подарка от сестры лорда Валнара, захватывал рынок.

С учётом остальных дел Эвелин – это лишь вопрос времени, когда в Хоулвилл хлынет поток из золота. По мнению герцога Эверика, которое он пока держал при себе, уже лет через пять эти земли не будут уступать соседним в богатствах. Помимо товаров и быстро развивающегося ремесла, у Хоулвилла был главный источник дохода. Сила самой Эвелин. Не за горами тот день, когда к ней полетят письма, с просьбами исцелить, очистить или просто укрепить чужое здоровье. И она имеет полное право брать плату равноценную положению просителя, а то и завышать цену за свой дар, чтобы отвадить ипохондриков. О чудо-растениях так же не стоит забывать – наверняка их уже мечтают заполучить все за пределами больше не таких уж мрачных земель.

С учётом всего перечисленного, будь Дастин чуть менее уверен в себе, то глядя на успехи жены, почувствовал бы себя… никчёмным. Или скорее не особо нужным – Эвелин оказалось под силу буквально возродить баронство, от которого давно махнули рукой. Вот только вместо того, чтобы искать причины для ущемлённой гордости герцог Эверик прекрасно осознавал, что без его поддержки процесс восстановления Хоулвилла затянулся бы в несколько раз. Только благодаря ему жена могла спокойно укреплять защиту, а не отбиваться от подосланных, как оказалось, отцом наёмников. Наверняка Эвелин и с этим могла бы справиться сама, но тогда ей пришлось колдовать в ущерб развитию Хоулвилла. Но опять же, этот факт скорее заставлял Дастина гордиться женой, нежели злиться на то, что она способная справиться со всем сама. Скорее для герцога Эверика это был своего рода вызов – раз ему досталась настолько самодостаточная женщина, тогда ему придётся постараться и доказать: он достоин быть рядом с ней.

А вот при мыслях о кознях графа Гроу Дастин уже не раз порывался отплатить дорогому тестю той же монетой, но помня о просьбе жены, не рубить головы сгоряча, он успокаивался. Тем более как можно злиться, когда личная нимфа герцога заражает его своим хорошим настроением? Даже сейчас Эвелин всего-то ходила между грядок, а Дастину казалось, будто она порхает подобно бабочке, чьи крылья заменяла трепещущая ткань василькового платья.

Хорошенькое лицо Эвы то и дело озаряла улыбка, а её волосы струились рыже-золотыми водопадами ниже талии. Дастину было приятно, что после его признания в том, что ему нравятся, когда она распускает волосы, Эвелин забыла о своей излюбленной косе. Теперь она заплетала пряди только когда покидала поместье. Остальное время, несмотря на дела, она ходила без причёсок, лишь немного стягивая тонкие косички на висках.

Не уставая поражаться тому, как легко, а главное быстро нежданная жена завладела всеми его чувствами и мыслями, Дастин не без причин радовался этому.

Хоулвилл, в котором он оказался, впервые прибыв сюда, хорошо отражал то, что творилось в душе герцога. Только мрак, только молнии, да редкие раскаты грома, под которые он хотел лишь мстить. Однако теперь всю ту тьму, что скопилась в нём после покушения, после предательства, как казалось, всех в его окружении, из Дастина изгнала всего одна девушка с невероятными золотыми глазами. Её сияющего света хватило на всех. И для герцога Эверика оставалось загадкой, как же Эвелин удалось пронести тот через свою нелёгкую жизнь. Он полагал, что именно выпавшие на долю жены испытания, заставили её сиять так ярко, и так чисто. Потому теперь он должен был сделать всё, чтобы защитить этот свет.

А раз так, то Дастину ничего не оставалось, кроме как поступить очень рискованно. Но перед этим стоило поговорить с женой.

Решение было принято довольно быстро, но Дастину пришлось до самого вечера ждать подходящего момента. Он не выдался даже за совместной трапезой, потому что Эву постоянно отвлекала планировка будущих дел, которые она несмотря на намёки мужа отложить их ненадолго, продолжала обсуждать с ним. Вообще это показалось Дастину странным. Эвелин не ясно отчего ощутимо нервничала, потому буквально щебтала без умолку и почти не притронулась к ужину.

Когда же Дастин смирился и просто закончил трапезу, Эвелин неожиданно попросила прийти в её покои перед сном, чтобы обсудить кое-что важное. Чем заставила своего мужа не только озадачиться, но и откровенно растеряться. А затем, воспользовавшись его состоянием, поспешно скрылась в коридоре. При этом позабыв об обязательном поцелуе.

Дастин честно пытался не ломать голову над причиной такого поведения жены, но, тем не менее, следующие три часа бессчетное количество раз пускался в размышления. Которые, ожидаемо, ничего толкового не давали. Он настолько утонул в догадках, что совсем позабыл о своём намерении поговорить с Эвелин. Да что там, под конец отмеренного времени он уже еле сдерживал любопытство и с трудом дождался часа отхода ко сну.

Чтобы убить время Дастин лежал в ванне, пока вода полностью не остыла, после чего долго выбирал какие рубашку и штаны надеть. А когда услышал тихий звон колокольчика главных часов, понял, что всё его тело напряжено от пока неясного предвкушения. Вскоре это ощущение только усилилось.

Ещё с первого этажа ощущая немного нервозное, но при этом щекочуще трепетное ожидание Эвелин, Дастин как в дурмане проделал путь до её покоев. Пока Дастин шёл, ему казалось, что он слышит каждый удар быстро бьющегося сердца жены. Отчётливо ощущает её прерывистое от волнения дыхания. А когда рука Дастина легла на ручку двери в покои жены, он почувствовал, как пылает кожа, к которой он ещё не успел прикоснуться. Этот жар был полон решимости, полон нетерпения, а так же отчётливо обжигал любопытством и капелькой страха. По мужским нервам ударило желанием. И поначалу оно принадлежало не ему.

Связь Дастина и Эвелин будто сошла с ума, стараясь передать настроение друг друга, отчего без лишних объяснений стало ясно, что же будет дальше. Когда дверь под гул уже вторящего своей паре сердца Дастина открылась, перед ним предстала самая завораживающая и одновременно вышибающая дух картина.

Эвелин ждала его. Она так же почувствовала приближение мужа, потому без стеснения замерла недалеко от порога, чтобы Дастин смог сразу рассмотреть и невесомость её сорочки, и чистоту её обнажённой кожи, умащенной совсем недавно маслами с душистыми травами, отчего аромат тех витал в воздухе. Волосы Эвелин в этот момент подобно пламени горели на свету, обрамляя её силуэт тёплым, манящим сиянием.

Слов не потребовалось.

Проявляя всю свою выдержку, Дастин не набросился на жену только потому, что всем сердцем пожелал сделать эту ночь лучшей как в своей, так и в жизни Эвелин. Чтобы в его паре больше не было места страхам, не было места переживаниям. Только безграничное доверие, трепетная близость и общее, крайне взаимное, удовольствие.

В этот день волосы Эвелин были шелковистыми, как никогда. Её кожа была нежнее всего на свете, а губы, которые сами устремились к мужу, как только он заключил Эву в объятья, оказались для него слаще чего бы то ни было.

Томительное ожидание обострило все чувства, накрыло с головой, наконец, единую пару, сметая все сомнения, а затем сплетая Эвелин и Дастина в одно нерушимое целое. Страх растворился в безоговорочной верности. Больше не осталось причин держать друг друга на расстоянии – в этот момент никому не было дела ни до Магии, ни до великого плана оной. Самым важным оказалось лишь то, что чувства избранников отныне были полностью взаимны.

Уже под утром Эвелин без сил уснула на груди Дастина, а вот он, оказавшись неожиданно переполненным силами благодаря до конца пробудившейся связи, так и лежал, любуясь спящей женой. Горящие языками пламенем волосы Эвелин разметались, укрывая их с Дастином вместо одеяла. Хотя и оно сейчас было лишним. Стараясь не спалить всё вокруг от избытка чувств, маг огня источал жар, потому вся спальня немалых размеров к этому времени была наполнена приятным теплом.