Чтение онлайн

Дверь с грохотом распахнулась, сорвав китайский колокольчик. В помещение ворвались двое рослых мужчин в камуфляже, в чёрных маска с чёрными автоматами в руках. Принесли с собой черную злость.

— Кто вы?! — успела выдохнуть она, прежде чем первая пуля вылетела из дула.

Каким-то чудом, инстинктивно ей удалось скользнуть на пол, укрывшись за стойкой. Стена напротив, где ещё секунду назад отсвечивала её тень — покрылась дырами от пуль. Гипсокартон похрустывал, превращаясь в решето. Странно, но страха не было — только кристальная ясность в голове. Хорошо, что стойка литая — пули вязли в ней, отдаваясь в спину тупыми, ритмичными ударами. Тишина выветрилась. Прачечную наполнил адский оркестр: звон бьющегося стекла, грохот падающей техники, сухой, беспощадный стрекот автоматов. «Когда же у них кончатся патроны?» — промелькнула единственная связная мысль, пока она сжималась в комок.

— Чего ты ждёшь? Они ж нас прибьют! — перекрикивая шум, заорал в самое ухо Мирон, выскочивший из-за угла.

Со стойки свалилась прострелянная фарфоровая ваза.

— А что… Что я могу сделать?!

Поднятые в воздух бумаги медленно падали им на головы.

— Так это ж, поубивай окаянных!

Слева от её лица шальная пуля почти пробила стойку. Острое стальное ядро хищно высунулось в сантиметре от уха.

— Я никого не убиваю! Я — девочка! Я не могу никого убить!

Новый грохот прокатился по прачечной, дрогнул пол — упала стиральная машина.

— А эти хлопчики могят и хочут! Прикончат, как пить дать!

Гасли лампочки на потолке, другие тревожно мигали.

Вдруг всё смолкло. Лязг металла о металл прозвучал оглушительно громко. Она с болезненной чёткостью представила, как эти двое сбрасывают пустые магазины и вставляют новые черные рожки.

— Думаешь, эта сучка ещё дышит? — спросил низкий прокуренный голос.

— Думаю, скоро перестанет, — ответил второй такой же равнодушный.

— Я приказываю вам замереть! Приказываю — не шевелитесь! — крикнула Арина, сильнее вжимаясь в холодный угол.

Звуки стихли. Выждав с полминуты, она осторожно выглянула сбоку. Тут же туда обрушился шкал выстрелов. Не может быть! Она ведь приказала! Раньше приказы всегда работали. Впрочем, на людях она экспериментировала мало.

— Я же говорил! Пришиби супостатов! — Домовой вплотную прижался к ней. Его мелко трясло. — Хиленький у тебя приказ, больно слаб! Чую у них кака-то защита, мож медальон, мож оберёг…

— Мирон, но ведь это люди. Я… Я не могу!

Мирон обернулся глянул огромными глазами — сплошные зрачки, неужели и у нее так же?

— Решайся сама, но помяни мое слово — зашибут тебя, а я к тебе пошто-то привязался, — его голос дрогнул. — Давненько не бывало у меня гожей хозяйки…

Арина прижалась к нему. Стенка за спиной приняла ещё несколько пуль, издала новый звук — хруст, по ней побежали трещины — времени размышлять нет. Арина зажмурилась.

«Господи, неужели я правда делаю это?!» — чувствуя, как из самой глубины её существа, из вне по кончикам ледяных пальцев поднимается, пугающая волна силы. Она глубоко вдохнула, и голос её прозвучал низко, властно, как колокол:

— Я, Арпеник Ослонян приказываю вам — нападающие, раз и навсегда — УМРИТЕ!

Пол, стены и потолок содрогнулись, словно неподалеку что-то взорвалось. На пару вздохов её сознание помутнело, потом нечто огромное и неумолимое вышло из тела, выплеснулось в мир, забирая с собой все силы. В ушах зазвенело опустошение. В наступившей оглушительной тишине громко, очень громко, упали два тела. Как будто кто-то невидимый просто выключил их. Этот же кто-то увеличил силу тяготения? Ей никак не удавалось пошевелиться — руки, ноги налились тяжестью. Подскочил Мирон, прижался, поправил её волосы.

— Сестрица, ай молодец! Я сбегал, глянул — они мертвее мертвеньких, а мы живые! Мертвы… Живы! Смекаешь?

— Почему-то легче от этого не становится, — еле выговорила она, чувствуя тошноту. — Я как… как подстреленная.

— Пройдёт, обязательно пройдет!

— Не очень-то уверенно ты это говоришь…

Вдруг зазвонил стационарный телефон, радио-трубка валялась рядом, в неё тоже попала пуля — пластик растрескался, обнажив микросхемы. И как работает только?

— Алло, — прошептала Арина, прижимая трубку к уху липкой от пота рукой.

— Ара, дорогая, как ты? — взволнованный Прад, говорил быстро. — Тут такое дело, тебе нужно срочно бежать! Я пока не знаю, кто именно, но какие-то силы нам угрожают. Вадима ранили дома, Гита пропала, на меня навалился целый отряд спецназа… Неужели власти? Вряд ли. Невозможно! Короче говоря, поспеши, скоро они будут и у вас…

— Прад, — перебила она его, глядя на разруху вокруг, — они уже… были.

— ЧТО? — на том конце линии раздались хлопки. Прад часто дышал. — Чёрт, конечно, база — первое место, куда придут! Что произошло? Военные?

— Я не уверена…

— Угрожали? Тебя били? — его голос стал резким.

— Нет, — она с горькой иронией окинула взглядом простреленную стойку и усыпанный осколками пол. — Меня всего лишь расстреляли из автоматов.

— Чёрт, я не мог раньше позвонить. Быстрее говори, ты ранена?

— Нет, отделалась лёгким испугом, — она с трудом сглотнула ком в горле. — А вот прачечной потребуется капитальный ремонт.

— Плевать на прачечную, как всё было, где нападавшие?

Следующая фраза далась Арине с огромным трудом. Мысль о том, что она кого-то убила, не укладывалась в голове, но хуже всего было внезапно осознать, что почти не сожалеет об этом.

— Они мертвы.

Короткая пауза на том конце провода показалась вечной.

— Хм, — наконец произнёс Прад, и его голос смягчился. — Бедняжечка моя сахарная, прости, я не знал… Ладно, всё при встрече. Сейчас тебе нужно как можно быстрее выбраться оттуда. Я в…

В трубке раздались короткие, противные гудки.

— Прад? Прад? Алло! — Арина трясла трубку, словно это могло помочь. — Чёрт, и куда теперь бежать?

Подвижные брови Домового жили своей жизнью — он скакал по пыльному полу

— Может к тебе?

— Это глупо, Вадима ведь нашли в его квартире, значит, и ко мне придут…

— Твоя правда, — Мирон почесал затылок. — Тогда бежим в мой прежний дом, там куча потаённых уголков — схоронимся!

— Э-э-э, знаешь, мы тебе не говорили, но твой старый дом сгорел. Извини…

— А-а-а, ну и ладушки, — Домовой махнул рукой. — Тогда давай…

— Стоп. Не поняла, — силы медленно возвращались, она присела и крепко взяла Домового за плечи, — как это «а-а-а ну и ладушки»? Разве ты не должен бесноваться, впадать в ярость, материться почем зря, бить посуду… если она уцелела?