Чтение онлайн

А монстр не нападал.

Потому что там, где живет смех, ужасу места не остается.

— Демон, демон, демон — чё ты заладила? — наконец, утирая слёзы, сказал Домовой. — Вот невидаль какая! Хошь, скажу, в чём ваша человечья проблема? Вы сами себе понапридумываете бед, испужаетесь их загодя и давай убиваться попусту на ровном месте! Демон-демон, ну и что? Я имечко это чужеземное раньше слыхом не слыхивал. Лиходей он! Или кто для тебя Демон? Каким ты его воображаешь?

— Демон — это одно из высших проявлений сил зла! — как по учебнику отвечала Арина. — Демоны сильные, безжалостные, беспощадные… Сам же видел, если бы не случай — он бы меня разорвал на кусочки! Чужеродное воплощение тьмы.

Домовой снова заржал.

— Дуреха, так ты ничегошеньки не ведаешь! Вот это вот всё, что ты мне наплела вовсе не демоны никакие, а выдумки ученых остолопов, которые штаны горазды протирать на капищах древних книжиц, что во век не уразуметь! Потому как, чтобы что-то в жизни познать, надобно это самому пощупать! — Он скорчил страшную рожу, завыл: «Уууууу!» — Демон — страшный, жуть! Ты бы ещё сморозила, что ли про слуг дьяволов, али самого Люцефера, — Домовой фыркнул так, что борода украсилась соплями. — Чепуха! Всё вы переиначили, перенапридумывали! Демоны, ака Лиходеи — как бы получшему сказать? Просто сгусток страстей. Чувство такой силы, что в словах ему тесно, промеж мыслей скучно, а хочется только одного — кинуться птичкою в подлунный мир, да приобнять его крылами. Чувства они и страсти они — не более того… И всего две породы у них. Стало быть, демоны дня, да демоны ночи. Ночные — наш видать из них, пугают, насылают кошмары, сбивают с проторенной дорожки, толкают на преступление — по нраву им человечьи эмоции, типа страха или же отчаяния, но… Ты подивишься! Есть и дневные демоны! В заморских странах их нимфами кличут. К примеру, демон страсти — чья ж ещё это работа, когда промеж мужиком да бабой, как сказывают — искрА. Знавал я демона удачи, демона отваги и даже демон одухотворения водится — в стародавние времена такой в дом нагрянет, — жди беды. Присосется к человеку пиявкой, а тот нежданно негаданно для домашних начет чудить, песенки душевные сочинять, али там бумагу пачкать — сказки слагать. Впрочем, вымер сей демон давно. Короче, люди — дураки. Сами себя перехитрили. Сами себя испужали… Демоны, они ведь в помощь вам дадены. Скажем, решил мужик на медведЯ идти, вроде набрался смелости, ружьецо снарядил, да только чует — сдрейфит, а к нему «бац» и демон отваги прицепился — укрепил, храбрости добавил чуток, мужик и уложил косолапого — все довольны!

— Ты хочешь сказать, что в самом понятии слова «Демон», кроется ошибка? — не поверила Арина. — Как-то больно просто получается.

— Угу. Забудь всё, что знала.

— Хорошо — забуду, но знаешь, после нашей встречи с ним, как-то легче не становится. Ты видел, как легко он меня повалил? Не знаю, мне демон показался очень даже сильным…

— А я словечка не обронил про то, что супостаты эти слабы, — Домовой начал ходить вокруг неё. — Совсем даже не слабые, особенно наш. Думается мне, это Демон Счастья…

— ЧТО? — вскрикнула Арина, поспешно прикрывая рот, — но разве Демон Счастья не должен делать людей счастливыми? Я думала ему положено быть дневным…

Мирон будто не заметил её слов:

— … Бедолаги, тяжко им в наши времена приходится. Припомни, когда ты крайний раз видала счастливого человека? — он помолчал, притопывая ногой. — Тот и оно! Нету нынче счастливых, были, да перевелись! Все заморочены, все желают больше, чем могут, все не по правилам живут, не находят предназначенного им местечка… Не жизнь это, а маета. А демоны — твари неразумные — бродят в поисках счастливых людей, чтобы их же счастье приумножить, а самим в сторонку отойти, да погреться под лучиками радости. Да вот горе — не работает нынче древнее правило. Станет человек счастливым — день минует, два, три, человече себе новую бессмыслицу задумает и снова, как в воду опущенный ходит — не исполняется мечта. А демону где погреться?

Арине, как всегда, в минуты тягостных переживаний захотелось сладкого, на беду, в сумке ничего не нашлось.

— Слушай, Мирон, я совсем запуталась. Получается, демоны живут в симбиозе с людьми — это понятно, но причём тут Демон Счастья, который убивает детей в бункере?

— «Сим-би-ёз», — передразнил Мирон, — ишь, каких словечек набралась! Не ведомо мне, чтобы это значило, но Демону нужно счастье, чтобы жить, чтобы его возвращать и приумножать. Если он не находит счастья среди людей, выбора другого не остаётся — демон заставляет людей быть счастливыми…

— А разве можно заставить?

— Можно… Алкоголь и наркотики…

— Матерь божья!

Прозрение! В голове «дзинькнуло» и пазл сложился. Самая короткая дорога к счастью — это же «белая дорога», как пела одна рок-группа, или бутылка, или шприц, пакет с клеем — так себе, но тоже вариант. Конечно, счастьем в полной мере такое не назвать — краткая эйфория, отдаленно похожая, но важны ли мелкие нюансы для Демона? Вряд ли. Не хотите быть счастливыми самостоятельно? Держите химический ключик к заветной двери удовольствия.

Арина припомнила себя несколько лет назад: ни один вечер не обходился без пары, а потом и пары тройки алкогольных коктейлей. Один глоток, другой — в голове желанный шум, тревоги отступают, на душе покой, улыбочка, бездумие. Это ли счастье? А почему нет? Дешёвое, синтетическое, но — счастье. Из алкоголизма она тогда вытащила себя сама, волевым решением запретив себе пить. Но какой же потерянной, какой несчастной была потом! И ведь не она одна! Счастливые люди исчезают, зато множится число несчастные, прикованных к игле, бутылке, таблеткам.

— Мирон, выходит, Демон специально держит ребятишек здесь, под землёй, как свой личный источник… наркотического счастья?

— Сложно говоришь, — скривился Домовой. — Но соль уловила. Демону самому-то все это обрыгло, супротив природы пошел. Вот и пропитался чернотой, переродился из светлого в ночного. Но выбора-то другого нет. Он влияет на пацанов, привязывает к себе и к этому месту, делает зависимость крепче. Чтобы попросту выживать.

— Ужас какой!

Домовой потупился, принялся заплетать бороду в косу, даже не замечая этого.

— Угу… Куда мир катится? Ведь всего за пятьдесят лет всё разрушилось…

Они немного посидели в тишине, слушая прерывистое дыхание мальчишек. Арина смотрела на их восковые лица, и женское сердце сжималось от жалости. Сердце легко списывало все прегрешения на проделки демона, закрывая глаза на простой факт: ни один демон никогда не выдавит клей в пакет — первый шаг мальчишки делали сами. Но сейчас какое это не имело значение? Она твёрдо знала — ребята долго не протянут. Они уже балансируют на грани, и помощь с поверхности не жди. Действовать нужно самой и прямо сейчас.

— Ладно, Мирон, некогда раскисать, — Арина встряхнула головой, сбрасывая оцепенение. — Говори, что делать. Мы обязаны им помочь!

Мирон выдержал паузу, посмотрев как-то по-особенному, то ли с гордостью, то ли с грустью, вздохнул.

— А чего рассказывать? — он ткнул пальцем в сумку. — Надевай плащ — тебя не увидят. Бери скипетр — тебя услышат. А в склянках — жидкий свет. Думаю, сама догадаешься, что с ним делать.

— Жидкий свет? — растерялась она.

— Велес меня побери! Что у вас за шарашкина-контора такая? Ничегошеньки ты не ведаешь! Чем вы там промышляете? Ты ж, как дитя! Да — «жидкий свет», зелье такое — разобьешь склянку — зельеце вспыхнет ярко! Горит, правда, малехонько.

— Понятно.

— Разумею два пути: либо напужать Супостата так, да посильнее, чтобы путь-дорогу сюда забыл, либо прикончить. И то и другое — дело не простое.

Арина безропотно признала лидерство Домового, — натянула мятый плащ, подвязала тесемкой на шее, пониже опустила капюшон, сунула в карманы «жидкий свет», прижала к груди скипетр.

— Как думаешь, меня не выдаст фонарик?

— Сестрёнка, ты в своём уме? — Мирон зыркнул на неё, как на ненормальную. — Мы не будем им пользоваться!