Чтение онлайн

Соня решила применить систему триажа к грехам.

Она разворачивала свиток, пробегала глазами по мерцающим рунам и выносила предварительный вердикт.

— «Предал свой город, открыл ворота врагу, погибло десять тысяч человек», — вслух читала Соня. — Отягчающие: сделал это за мешок золота. Классика. Тяжелый случай, реанимации не подлежит. Экстренная госпитализация в ад.

Она с характерным звуком оторвала ядовито-розовый стикер и шлепнула его прямо на сургучную печать свитка.

— Следующий. «Убила мужа, подсыпав мышьяк». Причина: муж бил её десять лет. Хм, анамнез отягощен социальными факторами. Состояние пограничное, требуется дообследование и психиатрическая экспертиза. Желтая зона — чистилище.

Кислотно-желтая бумажка прилипла к старинному пергаменту. Свиток полетел прямо.

— Дальше. «Украл яблоко с лотка, потому что три дня не ел». И за это дело лежит на столе Владыки Смерти? Серьезно? Да тут лечить нечего, выписываем! Зеленая зона, амбулаторное лечение в Раю!

Она вошла в раж. Её руки мелькали с феноменальной скоростью. Стопки на столе Мортимера начали расти и структурироваться. Ядовитые, кричащие, нелепые земные цвета яркими пятнами расцветали на фоне тысячелетнего готического мрака цитадели. Соня перекладывала документы, сортировала, лепила бумажки и чувствовала глубокое, почти физическое удовлетворение от того, как хаос подчиняется её воле.

Она так увлеклась процессом, что не заметила, как температура в кабинете начала стремительно падать.

Воздух стал колючим, дыхание начало вырываться изо рта белыми облачками пара. Тени по углам зала сгустились, вытянулись, словно гончие, почуявшие кровь.

Двери цитадели не открывались. Жнец просто соткался из мрака прямо посреди кабинета.

Он был не в духе. Совет Теней снова пытался оспорить квоты на души для Нижних миров, демоны торговались, как базарные торговки, и Владыка Смерти вернулся в свою обитель с единственным желанием — погрузиться в абсолютную тишину, взять в руки перо и насладиться холодной, безупречной логикой индивидуальных приговоров.

Он поднял взгляд на свой стол и замер.

Его святилище. Его священный алтарь правосудия. Место, где вершились судьбы вселенных.

Всё оно было покрыто... какими-то вульгарными, кричащими, нелепыми цветными квадратиками. Розовыми, желтыми, зелеными... Эти квадратики оскверняли древние пергаменты, перечеркивали тысячелетние печати, разрушали идеальную монохромную эстетику его существования.

А посреди всего этого безобразия стояла смертная девчонка, напевала себе под нос какой-то легкомысленный мотивчик и лепила розовый квадрат прямо на личное дело самого императора Калигулы.

К концу первой недели пребывания Сони в Междумирье, Высшая Канцелярия преобразилась.

Из мрачного, готического оплота вечной скорби она медленно, но верно мутировала во что-то, пугающе напоминающее регистратуру районной поликлиники, только с более высокими потолками и без ворчливых бабок в очереди.

По требованию Сони, переданному через ошарашенных стражей, в кабинете действительно появилась этажерка. Души плотников, видимо, обрадованные тем, что им поручили хоть какую-то работу вместо бесконечного ожидания суда, расстарались на славу. Этажерка была вырезана из светлого ясеня, пахла свежей стружкой и совершенно возмутительно диссонировала с базальтовыми стенами и обсидиановым столом жнеца.

Теперь «зеленая», «желтая» и «красная» зоны были аккуратно расфасованы по полочкам. Мортимер, к своему собственному, глубоко скрытому ужасу, обнаружил, что эта система экономит ему примерно три столетия работы в неделю. Ему больше не нужно было тратить энергию на сканирование мелких грехов — он просто брал дела с неоновыми маркерами, которые Соня бесстрашно лепила на древние сургучные печати, и выносил вердикты с пулеметной скоростью.

Между ними установился странный, молчаливый симбиоз. Владыка Смерти работал, Соня сортировала, периодически громко комментируя диагнозы, сёрбала чай и шуршала страницами. И хотя Мортимер всё еще морщился от звука закрывающегося клапана термокружки, он больше не пытался заморозить практикантку насмерть.

Казалось, рутина окончательно победила хтонический пафос.

До того самого момента, пока реальность подземного мира не решила напомнить о себе.

Это началось с вибрации.

Соня как раз заносила кислотно-желтый стикер над делом какого-то средневекового алхимика, который случайно отравил половину деревни, пытаясь создать философский камень, когда тяжелый каменный пол под её ногами мелко, противно задрожал.

Мортимер мгновенно прекратил писать. Его перо из звездного света замерло в миллиметре от пергамента. Владыка Смерти медленно поднял голову. Выражение легкой, аристократической скуки на его лице сменилось абсолютной, пугающей сосредоточенностью хищника, почуявшего чужака на своей территории.

— Эй, начальник, — Соня посмотрела на потолок, с которого посыпалась многовековая пыль. — У вас тут что, метро прокладывают? Или это сейсмическая активность?

Вибрация переросла в гул. Этот звук не имел ничего общего со скрипом древних механизмов или стонами грешников. Это был низкий, утробный рык, от которого внутренности скручивались в тугой, болезненный узел. Рык поднимался откуда-то снизу, из тех слоев мироздания, о которых не писали даже в самых темных гримуарах.

Температура в кабинете упала, но это был не чистый, звенящий мороз ауры Повелителя Смерти. Это был сырой, гнилостный холод склепа, пропитанный запахом серы, разлагающейся плоти и ржавого железа.

Мортимер плавно, без единого лишнего движения, поднялся из-за стола.

— Софья, — его голос прозвучал тихо, но в нем лязгнула сталь такой прочности, что Соня невольно вздрогнула. — Отойди в дальний угол, за колонну. И не смей издавать ни звука, что бы сейчас ни произошло.

— Да что случилось-то? — Соня всё же сделала шаг назад, инстинктивно повинуясь интонации «главврача при ЧП».

— Прорыв из девятого круга. Твари нижних слоев не смеют подниматься в Высшую Канцелярию, но, видимо, запах живой плоти и крови привлек того, кто не обременен разумом, — Жнец посмотрел прямо на неё, и в его глазах клубилась тьма. — Защитные барьеры цитадели прорваны.

Словно в подтверждение его слов, из-за исполинских дверей донесся звук, от которого кровь стыла в жилах. Скрежет металла, глухой удар и вопль стража — существа, которое, казалось бы, было бессмертным. Затем наступила секунда оглушительной тишины.

А потом двери взорвались.

Многотонные створки из мореного дуба, выдержавшие бы прямое попадание артиллерийского снаряда, разлетелись в щепки, словно картонные. Осколки дерева со свистом пронеслись по кабинету, сбивая древние статуи и врезаясь в стены. Соня едва успела пригнуться, инстинктивно закрыв голову руками.

В проломе, на фоне клубящегося серого тумана коридора, возник кошмар.

Адская гончая.

Соня читала в детстве сказки про собаку Баскервилей, но то животное по сравнению с этим существом показалось бы милым комнатным пуделем. Монстр был размером с хороший грузовик-пикап. Его тело, лишенное кожи, состояло из переплетенных жил, пульсирующих теней и обнаженных костей, из которых сочилась густая черная слизь. Вместо глаз на вытянутой, как у волка, морде горели шесть багровых провалов. Из пасти, усеянной рядами бритвенно-острых, полупрозрачных клыков, капала слюна. Каждая капля, падая на базальтовый пол, прожигала в нем шипящую дыру с запахом кислоты.