Чтение онлайн

Однако позже я узнал и об этом камне.

Мое торжественное рождение как одного из народа было назначено не то на август, не то на сентябрь, вообще в скором времени, а до того, после конца похода, меня пригласили пожить у Эльгаладны в "гостевой квартире" и на смотрины к Королю Торину.

Признаться я не очень понимал зачем это необходимо, но подумал, что верно Король сам смотрит на тех кто вступает в ряды народа серебра и желает знать все что происходит не по наслышке...

Встреча с Павлом Парфентьевым, гномским королем и главой ордена рыцарей проходила у него в квартире. Меня оставили на едине с тучным, бородатым человеком, который мог бы вместить в себя много мудрости, если бы таковая измерялась размерами тела. Он томно возлежал на двуспальной кровати, одетый по всем правилам приличия (слава Господу он не страдал наклонностями Палландо), сложив пухлые ручки на животе и почесывая бороду, пристально разглядывал меня. Сперва разговор был весьма поверхностным, но вскоре Эльгаладна и Торин Парфентьев обсуждали беды своего Королевства, что негде им взять еще рыцарей и мужчин для своего благого дела и иногда позволяли мне делиться своими соображениями.

Помню, как у них вызвало смех мое предложение объединиться с моим кругом друзей, поскольку я предполагаю, что могу дать им некоторое культурное обогащение (зная их первого рыцаря и остальных самопровозглашенных мужланов это было бы простой задачей даже для малообразованного человека), как фыркнула Эльгаладна и рекла "Тебе ли обогащать нас и давать нам прекрасное, ибо мы и только мы можем дать, а вы взять у нас".

Вновь меня удивило такое однозначное отношение ко всем остальным и вновь я промолчал.

Но в целом смотрины прошли хорошо. Торин Парфеньтев смотрел пристально мне в глаза, видимо испытывая мою душу и проникая в суть моей природы, не отводя глаз во время всего разговора, видимо предполагалось, что сила его личности впечатлит меня, только, увы, первым почему-то не выдержал он и потом прятал от меня свой взор и избегал смотреть мне в глаза. Хотя мне тут хвалиться нечем - умение пучить взор никогда не было для меня чем-то особенным или примечательным - большой мудрости оно не требует.

После смотрин у Торина меня водили по домам некоторых рыцарей, зачем-то знакомили с ними всеми и их женами, семьями.

Потом время моего пребывания в северной столице серого народа истекло и я уехал обратно под свой Ольск (Подольск), как именовал этот город презрительно Эленхиль, "продолжать сидеть под своим Ольском у мамы", о чем нисколько не жалею.

Дальше мои встречи и общение с Эльгаладной проходили в Москве, до моего принятия в народец было еще несколько месяцев...

Как-то раз, на кухне, за чашечкой чая, Эльгаладна, видя мое рвение и желание стать частью высоких идеалов обронила слова о том, что Торин-Павел Парфентьев ищет себе преемника, наследника королевской гномской власти и что я, похоже, предопределен судьбой, Богом и звездами к этому служению.

Моя первая реакция была счастьем, смешанным с восторгом. Еще бы! Наконец я буду призывать людей к Богу, а они будут слушать, меня облекут правом наставлять и буду не просто обладать властью, которая как таковая меня смущала (не в силу того, что я якобы скромный - напротив), но буду занимать крайне ответственное место во вселенной и смогу творить добрые, великие дела.

Эльгаладна сказала, что думала об этом с той самой первой минуты, как увидела меня. Что эта мысль постоянно была с ней и она присматривалась ко мне и пыталась понять я ли тот, кто предсказан быть наследником Короля Павла Парфеньтьева.

Из косвенных сведений я уже знал, что это известно и первому рыцарю и всем тем, кому следовало знать, они всегда живо интересовались тем "а что там Олорвэ?" (это было и есть мое прозвище на эльфийском).

Конечно стать Королем христианского народа можно было только в том случае, если я, будучи на тот момент убежденным и вдохновленным православным христианином перейду в католичество ("и не надо смотреть на Аннатара и его супругу - они по прежнему в православии, но в заблуждении" сказала Эльгаладна), пойму и приму, что мира на земле можно достичь только мечом и буду не мудрецом, как мне хочется, но воином Христовым, рыцарем.

Вернулся я домой после этой беседы, признаться, с несколько потрясенным состоянием души и ума.

Мне ну никогда не хотелось быть королем, воином и католиком. Зачем мне это все, если я и так прекрасно нашел свою дорогу, свои образы и идеалы, к которым стремлюсь? Но быть в центре событий, вершить судьбу народов и стать легендарным мудрым владыкой, как Келеборн из Властелина Колец мне, конечно, очень хотелось...

День шел за днем, молитва за молитвой...я все пытался принять решение и понять как мне надо поступить. И с каждой новой мыслью, новой деталью, я стал понимать, что меня без меня же и женили. Что я лишь становлюсь частью механизма, который захватывает людей прекрасными идеалами, перемалывает их, меняет ум и душу и делает из них то, что угодно Эльгаладне, Палландо и Торину.

Любое свободомыслие, иные идеи, взгляды и предположения с моей стороны всегда отметались, существовала некая стена идей, через которую проходило только то, что было одобрено свыше - с престола этих троих персонажей, а их идеи всегда были и будут вдохновлены самим Господом, потому, должно из принимать без сомнения и смиряться.

Я довольно резко разорвал "союз" и сказал, что отказываюсь ото всего...Тут же мне начали писать первые, вторые и прочие рыцари, вдруг внезапно вспомнив о том, что мы вроде как друзья и как бы ненавязчиво (но крайне неумело) начинались small talks как у англичан о погоде и здоровье, ведущие к тому, чтобы обсудить мое решение и выяснить причины такового.

Практически полностью прервав общение, я продолжал держаться только одной Эльгаладны, которая заметно похолодела по отношению ко мне. Около трех лет я мучался, думая что я обидел Эльгаладну, народ и невинные души, которые так надеялись на меня.

Конечно, так и было - Эльгаладна не спала несколько ночей и рыдала обо мне, обычно столь сдержанная и умеющая себя вести даже наедине с самой собой, она рыдала, рыдала, рыдала...

Вероятно так и было - но лучше бы уж она врала мне, что оплакивала мое "отступничество", чем сама лгала себе и рассказывала о своих муках мне, дабы вызвать во мне приступ жалости и произвести со мной типичную бабскую манипуляцию (да простят меня все женщины и леди - я говорю о бабах, а не о прекрасной половине человечества). Как выяснилось каждому из "отступников" говорилось все то же самое, каждого она упрекала слезными письмами, своими беременностями, во время которых ей нанесли раны...

Вы наверное тоже уже забыли о том, что она царственная леди, которая умеет себя сдерживать? Такая разительная перемена! Порой мне не вытянуть было и слова из нее, а тут такая откровенность!

Впрочем, откровенностью и не пахло - на протяжении двух лет я писал ей письма, суть которых сводилась к тому, что "давай поговорим обо всем откровенно, если я был не прав то выскажи мне это, объясни, а я выскажу свои обиды" и два года, добрые полсотни писем были об одном и том же - она всегда уходила от ответа и меняла тему, просто до смешного.

Был случай, когда моя история с помазанием на царствование всплыла - по моей инициативе - я рассказал об этом одной знакомой. Ей, знающей меня, не поверилось, что такого невзрачного юношу могли звать стать королем и она решила проверить эту информацию у крестницы Эльгаладны, которая, крестница, сама ничего об этом не знала, кроме как со слов самой первой леди.

Что же я услышал и получил в ответ? "Преркати врать! Тебе сказали что ты ПОХОЖ на кошку, а ты решил, что ты и есть кошка!", "Это не имелось ввиду, ты все не так понял" и, мое самое любимое "Эльгаладна очень опечалилась, что ты раскрыл чужой секрет"...