Чтение онлайн

Гад ел не торопясь и методично. И клянусь, я заметил, как его маленькие глазки иногда на мгновение теряли выражение высокомерной скуки, становясь просто жадными. Это была не дегустация, а полноценный, жадный обед человека, который не привык себе ни в чём отказывать. И который, кажется, давно не ел ничего по-настоящему вкусного. Ирония судьбы как она есть, ага.

— Ну что ж, — наконец сказал Бардоне. — Неплохо. Видел и лучше, но по меркам Дорсодуро пойдёт. Троечку, пожалуй, поставлю.

А я чуть было не поперхнулся. Троечку? После всего того цирка, что он тут со своими проверяющими устроил? Однако ответить я не успел.

— Или четвёрочку, — продолжил Бардоне, внимательно изучая собственные ногти. — Или даже пятёрочку. Это, молодой человек, целиком и полностью зависит от вас.

И тут ментальное воздействие кратно усилилось. Если раньше оно ощущалось как щекотка в мозгах, то сейчас на мои извилины как будто пытались накинуть пыльный холщовый мешок. Прожать пытается, падла. Под полный контроль меня взять решил.

— Дорсодуро это дыра, — продолжил начальственный начальник. — Жуткая и беспросветная. И чтобы лично я поставил вам высокий рейтинг, мне нужны гарантии. Как компенсация за будущие моральные издержки и судебные иски от пострадавших.

— Чего?

Ну то есть понятно «чего», но какого хрена? «Марина» — самое безопасное место во всём районе, и уж явно не меня пугать какими-то там исками.

— Во-первых и в-главных, вам потребуется платить ежемесячный взнос на развитие службы в размере…

О-хо-хо! От озвученной суммы у меня аж брови отлетели. Губа у товарища не дура. И эдак я буду только на развитие его службы работать. Это был не взнос, это была полноценная арендная плата за самое козырное помещение в самом козырном районе города. Считай, половина моей чистой прибыли на месяц.

— Во-вторых, в качестве жеста доброй воли бесплатные обеды для сотрудников службы. С доставкой до офиса, само собой. Ездить сюда, уж простите за прямоту, себя не уважать.

— Ага.

— Двадцать порций ежедневно, полный обед из трёх блюд, — уточнил он, и в его голосе прозвучало что-то типа наслаждения. Он уже предвкушал мою баранину каждый день. Мои заготовки. Мою работу. Бесплатно.

По правде говоря, тут я впервые на полном серьёзе пожалел, что не траванул господина инспектора какими-нибудь неприятными эмоциями.

— Прошу прощения, — сказал я. — Но я не вижу необходимости в финансовой поддержке вашей службы. Если не ошибаюсь, вы находитесь на полном обеспечении города. А что до обедов, то я с удовольствием организую доставку. Вот только мне сперва нужно высчитать, сколько это будет для вас стоить.

Я позволил в голосе прозвучать твёрдой деловой ноте. Дескать, это я сейчас не нарываюсь на спор, а тупо констатирую факт. Бардоне от такого моргнул. Его ментальный напор на миг дрогнул, словно он споткнулся о невидимую преграду. Он явно не ожидал такой реакции. Уверен, обычно люди на этом этапе начинали заискивать, либо впадали в отчаяние. А этот «плохой русский» не чувствует давления.

И вот теперь настала очередь Бардоне удивиться. Что-то явно пошло не так, и потому он «навалился» на меня со всей силы.

Давление стало чуть ли не физическим. Он пытался не просто внушить, а сломать, и впихнуть в моё сознание унылые образы: запечатанные двери «Марины», суды, нищету, позор. Я увидел, как Джулия в слезах собирает свои вещи, а Петрович в ярости крушит комнаты, которые с такой любовью приводил в порядок. Вот только это были не мои страхи. Это были штампы, которые Бардоне использовал на всех. Грубо, без вкуса, с поверхности, так сказать.

— Понимаю, — улыбнулся я. — Понимаю. Не сердитесь, но это отказ. Быть может ещё кофе? По старой доброй русской традиции, na pososhok?

Бардоне фыркнул и кивнул. На автомате кивнул, не сознавая что делает. Он ведь сейчас был более сосредоточен на своём даре и по-прежнему пытался обвить ментальными щупальцами мои мозги.

— Минутку, — сказал я. — Сейчас принесу.

И вот в это кофе я подмешал уже не «капельку умиротворения». Я сюда такую чистую и неразбавленную паранойю вколотил, что Бардоне с ума сойдёт. Это была не тревога в привычном понимании этого слова, а скорее чувство, что ты забыл что-то очень важное, но никак не можешь вспомнить.

— Прошу.

Начальник службы аж лицом покраснел, пытаясь вскрыть мою ментальную защиту, и всё так же на автомате хлебнул кофе. После чего наши гляделки продолжились, а эффект от кофе наступит через три, две, одну…

— Вам… гхэ, — Бардоне кашлянул и внезапно покрылся испариной.

Затем продолжил говорить, но его речь потеряла былую плавность и связность. Он говорил о рейтингах, о стандартах, но его взгляд начал метаться. То к двери, то к окну, то к подмышкой у Ваньюччи. А вот он потрогал карман пиджака, проверяя, на месте ли телефон. Сделал это почти незаметно, но я-то спалил. Да-а-а-а. Зёрна паранойи начали прорастать.

— Вам бы всерьёз задуматься о собственном будущем, молодой человек, — сказал Бардоне уже без прежней надменности и уверенности. — Я вам… Я вам двойку поставлю, понятно? И это ещё «спасибо» скажите!

— Джулия, принеси сеньору Бардоне десерт, — попросил я. — Профитроли с нижней полки.

— Секунду.

Не знаю, понимала ли кареглазка профиль той самой нижней полки или не понимала, но обычно брать с неё готовые десерты ей было запрещено. А уж пробовать самостоятельно и подавно. Но так или иначе, там я хранил заряженные сладости как раз на такой случай. И конкретно профитролька помимо нежнейшего крема была начинена страхом. Не животным ужасом, а тем самым холодным, социальным страхом — страхом разоблачения, страхом быть пойманным, страхом потерять лицо, положение, доступ к кормушке. Идеальный десерт для чиновника.

— Я не позволю, чтобы какой-то залётный русский поварёнок позорил венецианскую кухню!

— Да-да-да, — кивал я, выслушивая это и прочие гадости, которые Бардоне начал генерировать на каких-то сумасшедших скоростях.

— Два, Маринари! Единица! Я вам такой рейтинг нарисую, что вас в этом городе никто и никогда на работу не возьмёт!

— Конечно, сеньор Бардоне. Вы кушайте-кушайте, — я пододвинул креманку с профитролью и чуть ли не насильно засунул ложку проверяющему в руку.

— Вы… м-м-м, вкусно. Вы у меня милостыню просить будете! Вы… ой…

Бардено перестал потеть, резко побледнел и затрясся. Взгляд чинуши начал метаться по сторонам, будто зал «Марины» наполнился призраками всех тех рестораторов, которых он успел обидеть за свою жизнь.

— Сеньор Бардоне, — спокойной сказал я. — Это всё прекрасно, но я жду от вас письменный результат проверки. И если согласно ему рейтинг «Марины» будет составлять ниже пятёрки, мне придётся это оспаривать при помощи независимой экспертизы. И уж поверьте, в Италии куча кулинарных школ, которые с радостью за неё возьмутся. Джулия?