Чтение онлайн

Этой ночью мне всё-таки удалось поспать пару часов. Видно, сильно сэмоционировал во время голубиного боя — ох и забавные всё-таки тварюшки. Так потешно друг дружке харю колотили. Но вот беда — по приходу в «Марину» обнаружилось, что какая-то шальная аномалия разбила окно на первом этаже.

Чтобы не спугнуть сон, я решил оставить всё как есть до утра. И вот оно — утро. Проснувшись сильно раньше Джулии, я спустился вниз. Нашёл за баром дежурные совок с веником, пошёл подметать осколки и с удивлением обнаружил, что никаких осколков-то и нет.

— Так…

Выглянув в пустую раму, я с удивлением обнаружил, что всё стекло на улице. И что это значит? Правильно. Значит, аномалия не пыталась ворваться в ресторан, а покидала его. И вот тут начинаются вопросы.

Как она сюда попала? Что тут забыла? Почему не вышла так же, как и вошла? Осмотрев зал, я сразу же понял — что-то изменилось, а вот что именно… стоп! Полки! На баре! Там, где ещё вчера стояла моя коллекция проклятых и не-очень-проклятых кукол сейчас была пустота.

Тогда я медленно повернул голову к Венецианке. Картина висела на своём привычном месте, а вот изображённая на ней барышня в очередной раз поменяла позу. Сегодня Венецианка возлежала на диване и… смеялась. Пыталась прикрыть веером, но всё равно: голова запрокинуты, рот распахнут в беззвучном хохоте, на краюшке глаз блестят весёлые слёзы.

— Э, — сказал я, подходя поближе. — Что смешного-то?! Ладно Принцесса с Оборванчиком! Ладно Пиноккио… он во славу Императора тоже что-нибудь сможет изобразить! Но Чебурашка-то?! Маленькая безобидная плюшевая игрушка! Он же пропадёт!

Ну а дальше передо мной открывались две опции. Первая — продолжать орать на картину. Вторая — попробовать что-то сделать, и для начала набрать сестре, как мастеру широкого профиля, который может найти что угодно и кого угодно. Не удивлю, если скажу, что выбрал второе.

— Аппарат абонента выключен или находится…

— Чего? — нахмурился я, глядя в трубку.

Никакого волнения за сестру не было, потому что Аня — это Аня. Однако это всё равно странно. Не знаю почему, но логическая цепочка в моей голове выстроилась таким образом, что следующий номер, который я набрал, принадлежал Прохору.

— … вне зоны действия сети…

И вот мне уже стало тревожно. Правда не за Аню с Прохором, а за Венецию. Что эти двое могут натворить без надлежащего присмотра — страшно подумать.

— Алло?! — я сам не заметил, как машинально набрал следующий номер и в ответ услышал:

— Доброе утро, синьор Маринари!

Рафик.

— Как дела? — не без подозрения спросил я.

— Бодр, свеж и полон сил! — как-то с перебором весело ответил Рафаэле. — Собираюсь открываться. Всё нормально, вроде бы. А что?

— Да так… проверка связи.

Что ж. Думаю, эти двое рано или поздно всплывут сами, а мне пора готовиться к завтраку. На кухню я отправился, попутно уже прикидывая в голове меню на вечер. Хочется чего-то эдакого, и потенциал гриля до конца не раскрыт. Может, нафаршировать крокодила ослами?

Петрович с Женеврой, как и положено порядочным домовым, в это время уже отправились отсыпаться. Однако тут моё внимание привлекло подозрительное шебуршание из шкафчика и… нет, не из ИХ шкафчика.

Звук доносился с противоположной стороны — из шкафа, где у меня хранились специи и крупы.

— Ага! — крикнул я, ожидая увидеть что угодно, а нарвался на уже знакомого мне Василия.

— Э-э-э? — недовольно глянул на меня домовой.

— Ты почему здесь?

— По программе обмена, — ответил Вася и по-хамски, как на мой взгляд, перевернулся на другой бок, от света.

— Какого ещё, нахрен, обмена? — уточнил я.

— Кулинарного, — сквозь зевок ответил Василий и любопытство моё не удовлетворил ни на грош.

Так…

— И на кого же тебя, прости, обменяли?

— На Леонардо.

— Какого Леонардо?

— Без понятия, — ответил домовой. — Дай поспать, а?

Тут же открылась уже привычная мне дверца шкафчика, и на стол, потирая глаза, соскочила синьорина Женевра. Платьишко помято со сна, волосы торчат в разные стороны, но видно, что домовушка искренне пытается прийти в себя.

— Синьор Маринари! — крикнула она. — Я сейчас всё объясню. Это дон Базилио подсуетился после того, как Петрович нажаловался ему, что не справляется с работой.

— Чего?!

— Тиш-ш-ш-ше ты, — а вот Петрович появился.

— Слышь! — рявкнул я. — Ты кому там жаловаться вздумал?!

— Я не жаловался, а констатировал факты, — сказал домовой и хрипло прокашлялся. — Добрым людям… ну то есть домовым. Я не справляюсь! Ты то с куклами возишься, то сирен в кабак притащишь, то ещё какой хренью занимаешься, а я всё один и один. И вообще! Тебе плохо, что ли?! — Петрович взял свою даму под локоток и потащил обратно к шкафчику. — Всё, Маринарыч! Все разговоры до завтра! Мы спим, пока!

Все шкафы разом захлопнулись с такой синхронностью, что я аж вздрогнул. Постоял с минуту, подумал, покачал головой… кажется, у меня тут домовые почкованием размножаются. В неволе, ага.

Включив плиты на прогрев и подбросив в печь дровишек, я вернулся в зал. Ещё разок посмотрел на пустые полки, с которых пропали куклы, и на невозмутимого Конана, который, кажется, пропажи-то и не заметил.

Ладно! Интуиция подсказывает, что всё и со всеми будет хорошо. И с пропащей сестрой, и с сомелье, и с куклами. А я просто попытаюсь отработать самую обычную смену. Если получится, конечно…

И пока что всё пошло по накатанной. Джулия спустилась сверху на смену в распрекрасном, как мне показалось, расположении духа, завтрак начался, в «Марину» набилась полная посадка, запахло кофе и выпечкой.

И всё вроде бы хорошо, но… в один момент меня вдруг накрыло. Как? Трудно объяснить. Я даже собирался лезть в сеть и читать что такое метеозависимость, но почему-то сам для себя решил — нет, это не она. Следом мелькнула мысль о том, что это, быть может, переизбыток переваренной тёмной энергии так сказывается? Организм бунтует. Или всё-таки обычное человеческое давление? Или ещё что?

Чуть пошатываясь, я отправился за помощью на бар. Джулия даром что молодая, а аптечку собрала как у столетней бабульки, и про всевозможные болячки знала наизусть. Так что должна подсказать.

По пути я машинально повернул голову в сторону зала, посмотрел на гостей и…

— Охренеть…

Зрение как будто поплыло. Но не в том смысле, что потеряло резкость, а… как объяснить-то? Смазалось от информации — наверное, так. Раньше, чтобы увидеть эмоцию человека и уж тем более срезать её, мне необходимо было сконцентрироваться на ком-то определённом. Выбрать цель, так сказать, настроиться, и уж потом волшебничать.