Чтение онлайн

Я же проводил его взглядом и понял: а чего это я провожаю его взглядом, когда мне надо бежать вслед за ним?

— Эй! — окликнул я паренька. — Синьор! Подождите! У меня есть для вас предложение, от которого вы не сможете отказаться! Со всем уважением!

Синьор мангальщик не сразу понял, что его кто-то зовёт. И потому не обращал на мои крики ровно никакого внимания до тех пор, пока я не догнал его и не похлопал по плечу. И… да, вблизи это самое плечо выглядело ещё более внушительно. Мощный. Очень мощный паренёк с уставшим и затравленным взглядом.

— Синьор!

— Да? — спросил он без особой надежды.

— Марселло, верно?

— Верно.

— Слушай, Марселло, — я протянул парню руку. — У тебя получился классный шашлык. Видно, что со знанием дела готовишь. Артуро Маринари…

Парень руку пожал, но без особого воодушевления.

— Марселло Одескальки.

— Извини, если лезу не в своё дело, — сказал я, уже прекрасно понимая, что дело-то как раз моё. — Но почему ты так расстраиваешься? Талантливый повар в Венеции всегда найдёт работу.

— Ай, — отмахнулся синьор Одескальки. — Честно? Да лучше бы я вообще не умел готовить.

— Это почему?

— Потому что талантливый повар, как вы выразились, вообще не может найти работу, — парень кивнул в сторону палатки, где мужчина в красных штанах уже нанизывал на шампуры свою некондицию. — С этим хорьком хотя бы какая-то стабильность была. Он мне жильё предоставлял. А теперь придётся идти в ночлежку для бездомных. Знаете, как там плохо?

— Нет, — честно ответил я.

— Вот и я не знаю, — горько усмехнулся Одескальки. — Никогда нам не был. Но! Всё когда-то бывает в первый раз. Синьор Маринари, а вы не в курсе, где она хотя бы находится?

— Подожди, — остановил я этот бурный поток жалости к себе. — До сих пор не понимаю. А в чём проблема найти другую работу? У тебя ведь руки явно из правильного места растут, шашлык твой я пробовал и могу утверждать, что это уровень.

— Ну раз вы так считаете, — Одескальки явно начал злиться, — может сами найдёте мне работу?

— Да без проблем. Есть листочек?

Марселло нашарил по карманам какой-то рекламный буклет, а я нашёл ручку. Ту самую, обезвреженную, авторства родителей. Затем написал адрес «Марины» и передал пареньку.

— Вот, — сказал я. — Приходи сюда и сразу же получишь работу. Честное слово.

— Честное слово, говоришь? — Марселло поглядел на адрес и снова ухмыльнулся. — Сколько раз я уже нечто подобное слышал. Честное слово… открою вам секрет, синьор Маринари, почему меня никто не хочет брать на работу.

— Удиви меня.

— Я не могу работать с тухлятиной! — заявил парень с таким видом, будто бы все вокруг просто мечтают с ней поработать. — Не могу работать в антисанитарии, не могу работать мимо техкарт. У меня, понимаете ли, нюх очень острый. Я чувствую запах испорченного мяса за версту, и… да, я брезглив. Поэтому на меня работодатели постоянно жалуются. Говорят: «Марселло, прекрати! Все так работают!»

Одескальки аж кулаки сжал.

— А я не хочу как все! Я хочу как правильно, потому что для меня это не работа, а… предательство!

Я слушал его и улыбался. Юношеский максимализм, но всё-таки максимализм правильного сорта. И чем больше он говорил, тем больше мне нравился этот лысый, бородатый, и как выясняется брезгливый парнишка.

— Марселло, — перебил я его в очередной раз. — Уверяю, в «Марине» тебе понравится. Попробуй.

С тем я похлопал Одескальки по плечу, развернулся и пошёл в сторону ресторана. Говорить больше не о чем. Уверен, что уже сегодня-завтра он встанет за мой мангал.

Шёл я неторопливо, наслаждаясь погодой. Думал о том, как хорошо, что иногда судьба подкидывает не только проклятых кукол, но и таких вот правильных людей. Принципиальных. Ведь именно такие ребята и нужны мне на кухне — не конвейерные работники, а настоящие мастера, которые готовы отстаивать кухню.

Думал я, шёл, шёл и думал. В итоге добрался до ресторана минут за двадцать, миновал почти пустой летник и зашёл в зал. За время пути растравил сам себя и теперь готов был вгрызться в работу — захотелось срочно приготовить что-нибудь новое и интересное. Однако стоило мне войти в зал, как…

— Ох.

За одним из столиков, крепко сжимая обеими руками чашечку кофе, сидел Марселло собственной персоной.

— Это как? — спросил я скорее у самого себя. — Как он вперёд меня добрался-то? — затем перевёл взгляд на бар и градус шока резко подскочил.

Часть моих кукол вернулась домой. На баре, на нагретом и привычном месте, сидели двое. Синьор Оборванчик и Чебур. И если возвращение первого я ожидал, поскольку… поскольку! То от моего милого ушастого друга такой прыти вообще не ожидал.

— Как? — опять повторил я.

Никто мне, конечно же, не ответил. Ушастый просто сидел и смотрел на меня своими большими грустными глазами. Интересно, конечно… неужели, у нас тут тёмная лошадка образовалась?

Интерлюдия. Марселло

Марселло Одескальки чувствовал себя как выжатый лимон. А хотя… нет! Не по профилю! Скорее уж он чувствовал себя как пересушенный до нежевабельного состояния кусок корейки, которому теперь самое место в помойке.

Он шёл по узкой венецианской улочке, сжимая в руках бумажку с адресом, и думал о том, что возможно отец был прав? И отец, и братья… может быть, ему правда не стоило соваться в кулинарию? Может, стоило пойти в семейный бизнес, как поступил бы любой другой нормальный человек. Там и стабильность, и престиж, и деньги. А здесь?

— Стоп! — рявкнул Одескальки.

Все доводы «за» легко и играючи нивелируются одной простой мыслью — он НЕ ХОТЕЛ в семейное дело. Как бы ни орал отец, и как бы ни насмехались браться. У него была мечта — пускай глупая и наивная. Марселло Одескальки на полном серьёзе мечтал кормить людей: вкусно, честно, с душой.

Однако мечта в очередной раз привела к увольнению, а в перспективе ещё и к ночлежке для бездомных. Ну и к бумажке с адресом какого-то ресторана, которую подсунул ему человек, которого он видел впервые в жизни. И вполне ведь возможно, что он просто поиздевался над ним. Может, по этому адресу как раз и находится ночлежка? Или здание, в котором обосновалась какая-нибудь секта? Заманят, наговорят всякого разного о равенстве и братстве, а потом заставят впаривать старухам пылесосы втридорого… и это ещё самый безобидный сценарий.