Чтение онлайн

Резюме следующее: всё хорошо.

А ещё я не мог не подметить некое неуловимое сходство Марселло и Оборванчика. Логики в этом я не нахожу и искать не собираюсь, но уверен, что во что-то оно выльется. Венеция город странный. Что ж. Саданув стакан водицы, я уточнил у Джулии есть ли у меня заказы по основному меню, удостоверился что нет, и решил ещё немножечко понаблюдать за работой мангальщика.

Вышел сперва на летку, заглянул в мангальную зону и пронаблюдал за тем, как ловко Марселло переворачивает рыбину с одного бочка на другой. Парень был явно в своей стихии. Мельком глянув улыбнулся мне, и тут вдруг застыл.

— Что такое? — уточнил я.

— У вас, кажется, гость, — сказал Марселло, указывая куда-то мне за спину.

— И это прекрасно, — отозвался я. — Но давай не будем удивляться каждому гостю, ладно? Думаю, Джулия справится.

— Да нет же, — голос Марселло зазвучал очень странно. — Там лошадь.

— Вот ведь…

Да. Обернувшись, я увидел, как на летнике стоит запыхавшийся потный парень в ростовом костюме шахматной лошади. Опять.

— Синьор… ху… синьор Маринари? — просипел коняга, облокотившись на стену. — Вам… Вам… Ху-у-у… Вам послание, — и протянул мне сложенный листочек.

Я взял его, развернул и прочитал. Содержание простое: «Явиться во Дворец Дожа» тогда-то и тогда-то. Но вот беда! «Тогда-то» наступало ровно через двадцать минут.

— Ты издеваешься?!

Конь виновато пожал плечами, грустно сказал:

— И-го-го, — и лениво побежал вдоль по улице. Ну а я за ним. Через мосты и переулки, распугивая своей спешкой туристов. И благо, что город мне уже знаком! Ведь именно благодаря этому я успел добраться до Дворца вовремя.

Минута в минуту, секунда в секунду. Вылетел на площадь, добрался до ступеней ведущих ко дворцу и обнаружил себя в толпе краснолицых запыхавшихся людей. Кто-то держался за сердце, кто-то вытирал пот со лба, кто-то очень грубо ругался, однако все вместе смотрели на ступени Дворца, по которым вниз спускалась ещё одна ростовая кукла. На сей раз это был шахматный король.

— Вы все прибыли на зов Дожа! — громогласно объявил Король. — Отлично! — а потом одной фразой превратил примерно сотню седалищ в аппараты для аргоновой сварки. — Когда на самом деле будет начинаться второй тур, вы должны будете явиться также оперативно! Вы все большие молодцы! Всем спасибо!

Король развернулся и потопал по ступеням наверх, но ожидаемо, что толпа тут же затребовала ответов.

— Э-ЭЭЭ-Э!!! — заорал синьор рядом со мной. — Нам ведь было сказано явиться сейчас!

— Ну да, — снова обернувшись, кивнул король. — И вы явились. Молодцы, можете быть свободны.

— А игра?!

— Про игру, кажется, никто не говорил.

Чувствуя, что дело пахнет бунтом, король ускорился. Я же стоял, смотрел на этот сюр и чувствовал, как у меня начинает дёргаться глаз. Они там… что? Совсем с ума сошли?

Однако потом до меня допёрло. В попытке дойти хоть до какой-то, пускай даже самой извращённой логики, я дошёл до мысли о том, что это не просто издевательство. Это отбор. До второго тура дойдут только те, у кого для этого достаточно крепкая психика. И те, кто не убьётся по дороге, продираясь сквозь венецианские толпы. Жестоко, конечно, не совсем справедливо, зато эффективно.

Что ж. Развернувшись на сто восемьдесят я спокойно направился обратно к «Марине». Обратный путь был… спокойнее, да. Не бегом, а просто быстрым шагом. И благо, что к моему возвращению в «Марине» всё было спокойно. Джулия обслуживала гостей, Петрович со своей бессонницей страховал на кухне, Марселло жарил рыбу на улице.

Тут я наконец-то сумел добраться до кухни и включился в обычную, спокойную работу. Героически принял на себя удар дневной запары, и подметил что с появлением мангала она стала менее «запаристой». Ну а через час после посадки, как это обычно бывает, на кухне появилась Джулия и сообщила, что у нас ЧП.

— Небольшое, — тут же поправилась она. — Так, пустяки, но… странные.

— Что случилось?

— У одного из гостей нет с собой денег. То есть вот вообще. Как будем с ним поступать?

— Отказывается платить? — спросил я и тут:

— ДА НИКТО НЕ ОТКАЗЫВАЕТСЯ!!! — раздалось из зала. — Я ВСЁ ОПЛАЧУ!!! Что вы начинаете-то?!

Пожав плечами, я вышел в зал и увидел молодого человека с одухотворённым лицом и волосатой грудью, который он явно намеренно выставил напоказ, расстегнув аж три верхние пуговицы рубашки. В руках он сжимал салфетку. И не просто сжимал, а махал ей будто знаменем.

— Я хочу рассчитаться стихами! — торжественно объявил он и вручил мне салфетку.

— Вот видишь? — прошептала Джулия. — Фрик какой-то.

— Я не фрик!

Я же молча забрал салфетку и прочитал стихи. Начинались они со строчки: «Уютное кафе», — а дальше было про плетёную мебель на улице и бордовое бордо в бокале. В целом — нормально. Я бы даже сказал «хорошо». Особенно последнее четверостишие с пожеланием всего хорошего доброму хозяину «Марины», — то бишь мне, — который настолько тонко чувствует, что готов принять хорошие стихи в качестве оплаты за обед.

Вот хитрюга волосатая. Знает куда бить.

— Нам бы лучше деньгами, — в который раз повторила Джулия, а я сказал:

— Принимается, — и убрал салфетку в карман. — Неплохо написано.

Парень расплылся в счастливой улыбке, потряс мне руку, а после шустро-быстро выбежал прочь из ресторана. Джулия проводила его взглядом, вздохнула и обернулась ко мне.

— Прецедент, — сказал девушка. — Ты же отдаёшь себе отчёт в том, что с тобой только что стихами расплатились?

— Интеллектуальной собственностью, — поправил я кареглазку, назидательно поднял указательный палец, а затем решил справиться: — Большой счёт был?

— Огромный! — воскликнула Джулия. — Этот гад заказал половину меню! И выжрал бутылку самого дорогого вина!

— Ну-у-у, — протянул я. — Что теперь-то?

— Артуро, ты…

— … ненормальный, — закончил я за Джулию. — Знаю-знаю.

Далее быстренько сбегав на второй этаж, я нашёл никому ненужную фоторамку. Положил расправленную салфетку под стекло, спустился и повесил её на стену рядом с Венецианкой. Пусть барышня тоже оценит современную поэзию. Как по мне — получилось забавно.

Тут я отошёл на пару шагов назад, чтобы полюбоваться, и чуть было спиной не налетел на…

— Антон! — я протянул господину послу руку. — Чего так пугаешь?

— Беда, Маринари, — вместо «здрасьте» начал Гореликов. — Беда стучится в двери, а я что-то не готов.

— Проходи, — сказал я. — Садись, рассказывай…

На предложение кофе или лимонада, Гореликов рявкнул что не может больше переносить этот мир насухую, и судя по всему стало понятно — либо таинственная инспекция уже прошла, либо Антону теперь на неё наплевать, но вот уж как есть. Господин посол развязался.