Чтение онлайн

— Сеньор Артуро! — забежал на кухню запыханный Джузеппе.

— А вот и ты.

— А вот и я, — улыбнулся малой, тут же смутился и затараторил: — Сеньор Артуро, простите меня пожалуйста, у отца случился приступ коликов, а он думал, что умирает, и решил, что слишком жёстко со мной обращался, и попросил прощения, и я тоже попросил у него прощения и… и…

Тут у Джузеппе закончился воздух. А когда он наконец отдышался, подвёл итог:

— Я домой возвращаюсь. Спасибо, что дали шанс с вами поработать.

И паззл сложился. Артур Маринари вернулся в исходную точку и снова один. Хорошо хоть, что с Джулией.

— Сегодня смену отработаешь, — сказал я Джузеппе. — И можешь шуровать на все четыре стороны. Так! Я за вином!

Оставив поваров наслаждаться полной посадкой, я прыгнул в гондолу и отправился на закуп. На тот самый рынок, где урвал качель водки. По пути почему-то начал размышлять о вине. Хотя как это «почему-то»? Я ведь за ним и еду. Не суть! Суть в том, что потихоньку ассоциативный ряд выстроился от вина до сыра чечил. Я ведь уже знаком с сеньором Бьянчи, так почему бы ему не подкинуть идею за процент? Скаморцу венецианцы трескают только в путь, так может им, и копчёная косичка зайдёт?

Н-да… планов громадьё, и где бы теперь на всё это времени найти?

— О! — невольно вскрикнул я.

Внезапно мимо меня по каналу проплыл… чебурашка. Не живой, понятное дело, а игрушечный. У меня в детстве такой был, аж ностальгия накатила.

— Ты откуда здесь взялся? — улыбнулся я и сгрёб его веслом.

Уже было потянулся, чтобы вытащить его из воды, но тут на всякий случай остановился и просканировал чебураху даром. Ведь вероятность того, что уроженцу Российской Империи в Венецианском канале попадётся игрушка с его родины, когда он будет проплывать мимо на закупку вина… короче говоря, мала такая вероятность.

Однако нет. Игрушка как игрушка. Ни аномалий, ни тёмных энергий я не почувствовал, а потому затащил чебурашку на борт. Выжал его хорошенько, усадил на нос и погрёб дальше. Ведь негоже гордой чебурашке тут плавать, верно?

— Какой интересный ушастый уродец.

— Э! — прикрикнул я на Джулию. — Ну-ка не обижай мне чебураху!

— Che… Cheb… bur-r-r…

— Чебурашка! — повторил я и усадил игрушку на барную стойку.

Пускай тут живёт и меня радует. Плюс если гости с детьми придут, могут потискать немного.

— Он странный, — никак не могла уняться Джулия. — Ты уверен, что ему действительно место в зале?

— Чебурашка. Остаётся. Здесь. Я всё сказал.

— Как знаешь, — пожала плечами официантка. — Ты босс, — и пошла на обход столиков.

— Фрукты предлагай! — крикнул я ей напоследок, а затем хозяйским взглядом осмотрел полную посадку.

Ситуация немножко вышла из-под контроля. Влюблённые парочки оккупировали все столы, цедили вино и больше ничего не заказывали. Я их в этом не виню, ведь трудно есть когда ты уже сыт, но-о-о-о… И вы меня поймите, дорогие гости, я хочу денежек! А потому помимо вина втарил несколько пакетов фруктов и рикотту на десертные трубочки от мадам Шаброль. Ибо нечего просто так сидеть.

— Молодцы, — сказал я по-русски ближайшему ко мне столику. — Активней работаем челюстями.

— Простите?

— Приятного аппетита! — перешёл я на венецианский.

И тут вдруг на всю эту романтическую благодать налетела чёрная-чёрная туча. Будто залётный ковбой в чужой салун, в «Марину» вошёл Антоша Гореликов. То ли грустный, то ли злой, а то ли грустный и злой одновременно.

Заприметив меня, Гореликов сразу же двинулся к барной стойке.

— Солянка есть? — вместо «здрасьте» спросил Антон и протянул мне руку.

— Сейчас организую, — сказал я и усадил Гореликова за бар. Столов-то свободных всё равно не было.

Вернулся я уже через пять минут. «Похмелил» земляка супом и тут вдруг понял, что лучше ему почему-то не становится.

— Что случилось-то, Благородие?

А он как будто бы ждал этот вопрос.

— Мне! — ударил себя в грудь Гореликов. — МНЕ!!! Потомственному аристократу и поданному Российской Империи! И предупреждение! Да как они вообще посмели-то?!

— Стоп-стоп-стоп, — нахмурился я. — Разговор как будто с середины начался. Кто они-то? Ты вообще о чём?

— Проверку мне тут из столицы прислали, представляешь? Прощелыг каких-то. Ходили вокруг меня, ходили, носом своим сраным водили, а потом знаешь, что мне в характеристике написали?

— И что же?

— Они написали, что Антон Гореликов слишком много бухает! — мужчина не мигая уставился мне прямо в глаза. — Вот ты мне скажи, как друг. Я что, реально много бухаю?

Я в этот момент как раз приложился к бутылке с водичкой и поперхнулся. М-м-м… как бы так ему ответить, чтобы не обиделся-то? Ведь если честно, я его видел либо уже бухим, либо с бодуна. То есть в моих глазах у Антона Гореликова было всего два агрегатных состояния.

— Слушай, — улыбнулся я, прокашлявшись. — Ну кто я такой, чтобы судить целого посла?

— Понятно, — грустно вздохнул Антон. — Значит, действительно много. О! Чебурашка!

И так мне его вдруг почему-то жалко стало, что я решил господина посла угостить. Не русской кухней на этот раз, а местными деликатесами. Я ведь как раз сегодня ночью довёл до ума то щупальце кракена, которое продал мне Матео. Подморозил в должной мере и прогнал через слайсер на карпаччо. А вот продавать мы его так до сих пор и не продавали, так что Гореликов первым попробует.

— Никуда не уходи, — улыбнулся я, сбегал на кухню и вернулся с чудо-блюдом.

— Издеваешься? — при виде осьминога Антоша приуныл ещё больше. — Как это без водки есть-то?

— С хлебушком, — возразил я и поставил рядом хлебницу с разрезанной чиабаттой. — И с кофейком. Сейчас заварю.

Под испепеляющим взглядом Джулии, я забодяжил кофе в свою личную полулитровую кружку.

— О! — улыбнулся Гореликов. — Ну хоть у кого-то нормальные порции подают. Задолбался я уже из этих пипеток пить.

— Вот и я говорю. Ешь давай, ешь…

Конечно же, пробная порция осьминога была предварительно заряжена положительными эмоциями. Бодрость, веселье и щепотка счастья. Для господина посла ничего не жалко. И как же отрадно было смотреть на Гореликова, когда он расцветал буквально на глазах. Вон, даже щёчки подрумянились.

— Люблю я твой ресторан, Артуро, — задумчиво произнёс Антон и улыбнулся. — Как не зайдёшь, сразу настроение улучшается. И жить сразу хочется, и любить, и работать… Кстати! Я чего пришёл-то?!