Чтение онлайн

По справедливому мнению А.Ф. Пьянковой, принцип баланса интересов подразумевает соразмерность прав и обязанностей сторон, наличие фактических возможностей для реализации их законных интересов, а также защиту слабой стороны правоотношения, а особенность обеспечения баланса интересов в относительных правоотношениях предопределяет существенное значение проблемы защиты слабой стороны правоотношения [65] , коей в семейном правоотношении является несовершеннолетний и нетрудоспособный член семьи. Иными словами, столкновение конкурирующих между собой интересов сторон семейного правоотношения, притом что одни из них подлежат особой правовой охране, не исключает установление их справедливого баланса, ибо сбалансированность не есть равенство [66] . Обеспечение приоритетной защиты прав и законных интересов отдельных участников правоотношения не влечет нарушение баланса интересов, но, напротив, способствует его обеспечению.

Важно отметить, что принцип гарантированного осуществления семейных прав и исполнения обязанностей в сфере алиментирования обусловливает необходимость взаимодействия правовых гарантий с гарантиями, относящимися к иным сферам жизнедеятельности общества. Права и обязанности человека и гражданина обеспечиваются не только правовыми, но и социальными, экономическими (материальными), политическими, идеологическими (духовными) и иными гарантиями, которые, находясь между собой во взаимосвязи и взаимодействии, в самом общем виде представляют собой систему условий, направленных на обеспечение удовлетворения благ и интересов людей [67] .

В частности, весьма популярное и в целом заслуживающее поддержки предложение по закреплению в семейном законодательстве минимального размера алиментных платежей на несовершеннолетних детей [68] , что будет представлять собой правовую гарантию, не возымеет абсолютно никакого позитивного эффекта в случае отсутствия необходимых на то социально-экономических условий. В законопроекте № 61045-6 «О внесении изменений в Семейный кодекс Российской Федерации в целях усиления гарантий прав детей на получение алиментов» [69] предусматривается минимальная величина алиментов в размере одной четвертой величины прожиточного минимума, установленного в субъекте Российской Федерации, где проживает алиментоуправомоченный ребенок. Вместе с тем такая новелла не решает и не способна решить возможные социально-экономические проблемы, связанные, например, с безработицей или невысоким уровнем доходов алиментообязанных лиц. Какими бы совершенными ни были правовые гарантии, обеспечивающие право на получение содержания, отсутствие должного внимания к иным гарантиям влечет значительное снижение их эффективности.

Ввиду этого в абз. 2 п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 декабря 2017 г. № 56 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных со взысканием алиментов» условно определяется минимальный размер алиментов на несовершеннолетних детей, от которого в то же время можно отступить. Так, с учетом равной обязанности родителей по содержанию своих несовершеннолетних детей установление судом алиментов, подлежащих взысканию с одного из родителей ребенка, в размере менее половины соответствующей величины прожиточного минимума для детей может иметь место в случаях, когда материальное и (или) семейное положение плательщика алиментов или иные заслуживающие внимание обстоятельства объективно не позволяют произвести с него взыскание алиментов в размере половины соответствующей величины прожиточного минимума для детей.

В научной и учебной литературе отсутствует какое-либо единство мнений относительно видов гарантий в целом. В частности, весьма существенным представляется вопрос о выделении в качестве самостоятельного вида организационных гарантий. Л.И. Ратнер определял их в качестве системы контроля над исполнением нормативных правовых актов [70] . А.С. Мордовец под организационными гарантиями понимает «деятельность государства, его органов, должностных лиц, общественных организаций в области правотворческой, правоприменительной практики, осуществления мер процедурного, режимного, контрольного и иного характера» [71] . По мнению С.Ю. Чашковой, организационные гарантии семейных прав есть уровень и качество организации работы, деятельности органов государственной власти и местного самоуправления, на основании актов которых возникают многие семейные права [72] . Д.М. Чечот справедливо указывал на отсутствие необходимости выделения их в особую категорию, поскольку они не отличаются от юридических гарантий [73] . В.Н. Скобелкин несколько конкретизировал контрапозицию, говоря о том, что организационные гарантии охватываются юридическими, политическими либо идеологическими гарантиями [74] .

По мнению Н.В. Витрука, представляется ошибочным как выделение организационных гарантий, так и отнесение их к юридическим гарантиям, ибо это нивелирует значение организационной деятельности в обеспечении системы гарантий: поскольку реализации подлежат не только права, законные интересы и обязанности, но и сами гарантии, постольку такая деятельность государственных органов и общественных организаций служит «общим условием действенности (реализации) всех видов гарантий» [75] . Весьма схожего мнения придерживается Е.А. Лукашева, полагающая, что юридические гарантии существуют исключительно в рамках установленных законом процедур, которые придают им упорядоченный характер; в противном случае юридические гарантии теряют свою определенность и правовую форму [76] . Полагаем, что для юридических гарантий процедуры выступают в качестве обеспечительного элемента более высокого уровня.

Солидаризируясь с позициями об ошибочности обозначения организационных гарантий наряду с политическими, экономическими, социальными, идеологическими и правовыми гарантиями, отметим, что это противоречит и одному из правил такой логической операции, как деление понятий, в соответствии с которым раскрытие объема понятия производится только по одному основанию [77] . Здесь в качестве него выступают сферы жизнедеятельности общества. Кроме того, обоснованным видится и указанное выше мнение Н.В. Витрука о существовании своего рода гарантий для гарантий, механизма их реализации, т. е. гарантий более высокого уровня, которые позволим себе обозначить как супергарантии, или генеральные гарантии.

Не отрицая роли организационных гарантий (коими являются и процедуры) как механизма реализации юридических гарантий, подчеркнутой Е.А. Лукашевой, укажем, что они, очевидно, также выступают в качестве гарантий прав человека [78] . Так, отдельные организационные гарантии по своей природе могут быть отнесены и к правовым (юридические процедуры), политическим, идеологическим и другим гарантиям. А это влечет, в свою очередь, нарушение второго правила деления понятий, согласно которому члены деления должны исключать друг друга [79] .

Вышесказанное позволяет говорить о дуальном значении организационных гарантий, поскольку таковые могут как являть собой одновременно генеральную гарантию для отдельных гарантий или всей их системы, так и выступать в качестве отдельной гарантии какого-либо вида. Это обусловлено прежде всего системным характером упорядочения гарантий. Н.В. Витрук справедливо отмечал, что «гарантии действуют не сами по себе, а в тесном, неразрывном единстве, переплетении» [80] .

Получая свое закрепление в нормах права, гарантии приобретают правовую форму, юридическое значение и обеспечение правом [81] , т. е. становятся правовыми. Однако в исследовательских работах можно встретить в определенной степени радикальное мнение, согласно которому абсолютно все политические, социальные, экономические и идеологические гарантии являются таковыми лишь в том исключительном случае, если они выражены в правовой форме, т. е. в нормах права [82] . Тем не менее представляется более взвешенной точка зрения А.В. Лошкарева, который признает такой подход направленным на преувеличение роли правового регулирования и игнорирование гарантирующего значения других социальных норм [83] .

Применительно к правовым гарантиям в научной литературе зачастую подчеркивается их специальный характер по отношению к иным гарантиям [84] . Безусловно, для представителей юридической науки правовые гарантии представляют наибольший интерес ввиду прямой связи с механизмом реализации прав и свобод человека и гражданина, потому, вероятно, подчеркивается их исключительное, особое или специальное значение. Однако представляется более правильной позиция тех исследователей, которые отмечают равное значение всех видов гарантий при осуществлении гражданами прав и исполнении обязанностей [85] . Абсолютно прав Н.И. Матузов, говоря о невозможности «положиться» исключительно на общие гарантии и необходимости их дополнения иными гарантиями, в частности правовыми [86] , тем самым обращая внимание на наличие системных связей между различными видами гарантий, но никак не на превосходство одних над другими. В свою очередь, возможность такого деления понятия гарантий вовсе не исключается, но в основу необходимо заложить иной критерий, а именно характер гарантируемого субъективного права. Так, в качестве общих могут выступать такие гарантии, которые направлены на обеспечение осуществления преимущественно всех субъективных прав, а в качестве специальных – обеспечивающие определенные субъективные права или группы однородных субъективных прав [87] .