Чтение онлайн

Применительно к институту алиментирования в семейном законодательстве отсутствует четкое закрепление его цели. Исходя из его существа, назначения в качестве таковой традиционно понимается жизнеобеспечение (обеспечение жизненно важных потребностей) социально незащищенного алиментоуправомоченного лица. Причем понятие «жизненно важные потребности» является оценочным, а потому его содержание конкретным образом не раскрывается на законодательном уровне. По мнению Е.В. Тресцовой, удовлетворение жизненно важных потребностей предполагает обеспечение «продуктами питания на уровне физиологически обоснованных норм, необходимой одеждой, а также жилищем, отвечающим санитарным и техническим требованиям» [162] . Как видно, в данном случае речь идет исключительно о материальных потребностях. Вместе с тем А.М. Рабец обоснованно указывает на необходимость учета и духовных, эстетических потребностей [163] .

Таким образом, можно сделать вывод, что правовые гарантии, обеспечивая осуществление и защиту права на получение содержания (алиментов), а также исполнение корреспондирующей ему обязанности, способствуют достижению цели алиментирования в целом.

5. Основной функцией правовых гарантий является функция обеспечения осуществления и защиты права на получение содержания и исполнения корреспондирующей ему обязанности.

Л.Д. Воеводин справедливо отмечает, что гарантии, в том числе и правовые, являются «надежным мостиком», обеспечивающим переход «от прокламируемой в законе возможности к действительности», без них «права и свободы – пустой звук»; функциональное предназначение правовых гарантий состоит в обеспечении и охране прав и свобод, а также в создании благоприятных условий для исполнения обязанностей [164] . Иными словами, речь идет об обеспечительной и охранительной функциях правовых гарантий. А.В. Лошкарев дополняет их регулятивной функцией [165] .

Н.А. Боброва также выделяет правообеспечительную и превентивно-охранительную функции, характеризуя их с точки зрения активности на том или ином этапе осуществления права. По ее мнению, функцию обеспечения правовые гарантии выполняют в случаях затруднения правореализующего процесса, а функции превенции и охраны – при необходимости предотвращения или устранений нарушения субъективного права или его восстановления. Кроме того, она также обозначает стимулирующую функцию, которая направлена на стимулирование активного поведения в рамках реализации правовых норм [166] . Напротив, В.И. Зимарин указывает, что правовые гарантии обеспечивают исключительно нормальный правовой режим поведения субъектов правоотношений, чем и отличаются от мер защиты и мер ответственности [167] .

В свою очередь, регулятивная и охранительная функции неотъемлемо присущи праву в целом, а потому, на наш взгляд, не могут быть отнесены к непосредственным функциям правовых гарантий. Если последние таковые и выполняют, то исключительно опосредованно, в силу их нормативного закрепления преимущественно в нормах права, что тем не менее не делает регулирование и охрану их собственными функциями. Более того, думается, что функции правовых гарантий являют собой такую реализацию их назначения, которая характерна для них на всех этапах правореализационной деятельности, а не на некоторых из них. Так, позволим себе не согласиться с тем, что правообеспечительная функция правовых гарантий в своем действии ограничена определенным этапом, характеризующимся нормальным, беспрепятственным осуществлением прав и исполнением обязанностей или, напротив, появлением затруднений, препятствующих осуществлению субъективного права, т. е. принудительным исполнением обязанностей.

Не вызывает никаких сомнений тезис о том, что обеспечение осуществления и защиты субъективных прав и исполнения юридических обязанностей является основной, главенствующей функцией правовых гарантий, действующей в рамках всей правореализационной деятельности соответствующих субъектов [168] . Отметим также, что обеспечительная функция правовых гарантий проявляется и в процессе преодоления правовых конфликтов, а также их предупреждения. Этому способствует закрепление различных моделей систем правовых гарантий, обусловленных порядком уплаты алиментов (договорный, «медиативный», судебный), в основе чего находится критерий отсутствия или наличия правового конфликта между сторонами алиментного правоотношения или их законными представителями, а также стадии его развития.

Кроме того, реализация обеспечительной функции правовых гарантий разнится в зависимости от того, осуществляется ли субъективное право беспрепятственно, в нормальном режиме либо же имеет место его нарушение, вызванное ненадлежащим исполнением или неисполнением обязанности. В первом случае можно говорить о функции позитивного обеспечения прав и обязанностей, которая включает в себя обеспечение активного и правомерного поведения субъектов правоотношения, предупреждение правонарушений. Во втором случае речь идет о функции ретроспективного обеспечения прав и обязанностей, включающей защиту субъективных прав и их восстановление.

В качестве факультативных функций правовых гарантий Т.В. Синюкова выделяет информационную, мотивационную и стимулирующую правомерное поведение [169] . Представляется, что функция стимулирования активного и правомерного поведения характерна для другого вида правовых средств, а именно правовых стимулов. Другое дело, что одно и то же правовое средство может одновременно выступать в качестве правовой гарантии и правового стимула, что обусловливается его разной инструментальной оценкой [170] . Выходит, что такое правовое средство будет выполнять стимулирующую функцию не по той причине, что она для него характерна как для правовой гарантии, а постольку, поскольку средство является еще и правовым стимулом. В качестве примера обозначим поощрения и льготы, которые занимают определенное место как в системе правовых стимулов [171] , так и в системе правовых гарантий [172] . Таким образом, с некоторой долей условности можно сказать, что стимулирующая функция характерна для определенного вида правовых гарантий. Однако это не дает оснований для ее распространения на всю систему правовых гарантий, что в полной мере соответствует такому ее признаку, как эмерджентность, согласно которому свойства системы не сводятся к сумме свойств ее элементов.

Сделанный вывод имеет отношение также к мотивационной функции, которая также именуется информационно-психологической и прямо связана со стимулирующей функцией. Правовая мотивация имеет двойственную природу – положительную, проявляющуюся в правовом стимулировании, и отрицательную, выражающуюся в правовом ограничении [173] . Правовая гарантия может выполнять мотивационную функцию лишь постольку, поскольку может одновременно являть собой правовой стимул или правовое ограничение. Выделение мотивационной и стимулирующей функций правовых гарантий если возможно, то только как факультативных.

Таким образом, можно сделать следующие выводы.

1. Правовые гарантии в сфере алиментирования есть правовые средства, которые, обеспечивая осуществление и защиту субъективного семейного права на получение содержания (алиментов) и исполнение корреспондирующей ему юридической обязанности обозначенных в законе членов семьи, способствуют достижению цели алиментирования, в качестве которой выступает удовлетворение разумных жизненно важных потребностей алиментоуправомоченного лица.

2. В качестве признаков правовых гарантий в сфере алиментирования следует обозначить то, что они по существу являют собой обеспечительные правовые средства; образуют сложную систему межотраслевого характера, построенную на принципе единства и дифференциации; своей целью имеют обеспечение прав и интересов сторон алиментного правоотношения, способствующее достижению цели алиментирования; выполняют функцию позитивного и ретроспективного обеспечения прав и интересов сторон алиментного правоотношения.

С развитием семейно-правовой науки и семейного законодательства значительные изменения претерпевали взгляды ученых на то, что представляет собой алиментное обязательство. Первые исследования, затрагивающие вопрос существа отношений по предоставлению содержания, указывали преимущественно лишь на отдельные характерные черты изучаемых отношений и в целом не носили комплексного характера. Однако это ни в коей мере не умаляет их значимости и важности, поскольку они послужили весьма существенной основой для дальнейших научно-исследовательских работ и сохраняют свою актуальность в настоящее время.

Так, Д.И. Мейер отмечал, что ввиду заключения брака муж обязан содержать свою жену, что подразумевает предоставление ей продовольствия, приюта, одежды и вытекает непосредственно из закона; содержание должно соответствовать состоянию мужа, но не зависит от наличия или отсутствия собственного имущества жены [174] . И.А. Покровский весьма лаконично констатировал обусловленность взаимной обязанности по предоставлению содержания между родителями и детьми их имуществом и состоянием [175] .