Праздный дневник
Шрифт:
* * *
Ты была неосторожна,Неразборчива, добра,И, наверное, безбожнаС полуночи до утра.Ты лепила боль и страхиИз забот и суеты,Плавно плавали рубахи,Где, дрожа, ступала ты…Где мои слова и светы?Только тьма со всех сторон.Да еще у края ЛетыУлыбается Харон.Да еще дожди над нами,Да еще упругий зонт.И в литой железной рамеЧерно-желтый горизонт. * * *
Наваждение жизни и плача,Что ты мучаешь, душу губя?Все равно мне не должно иначеПринимать безнадежно тебя.Розов мир из тоски и покоя,Кактус мерзнет в январском снегу.Как вдали замечательна ТрояС деревянным конем на лугу.Где мне сердце надрезали всуе,Чем заклеили красную плоть?Зелены и укрывисты туи,Что сажал между делом Господь.Скачет белка, стрекочет сорока,Чай дымит за оконным стеклом.Мы в неволе у тайного срока,Стерегущего нас за углом. Колыбельная
Спи, душа моя родная,Над землей летя,Ни забот, ни бед не зная,Бедное дитя.Сны смотри, какие были,Их не торопи.И проснись однажды илиСнова дальше спи.Просыпаться смысла мало,В новый сон спеша,Так же горько и усталоСтанет жить душа.Протяни мне тихо руки,Спящему давно,Под назойливые звукиСтука домино. * * *
Я в бессмертье тебя не возьму.Я оставлю тебя на земле.Что мне делать в неверном дому,Где мне станет «умре и истле»?Снегири среди снега красны,Горностай и пуглив, и остер.Я до поздней и праздной весныДопалю свой нежаркий костер.Доварю в нем прилежно уху,Отогрею ладони, дрожа.Я скажу тебе как на духу:Я не верую в веру ножа.Хорошо, что ты все не поймешь.Хорошо, что уйду не спеша,Что опять пропадет ни за грошНе судьба, а всего лишь душа. * * *
Свет улыбчивый погас,Солнце пепельное встало.Мир текущий не про насИз резины и металла.Вот он призраком летит,Вот он бьет тебя с размаху.Будит быта аппетит,Что доступен даже праху.Гонит ветром по воде.Водит по полю в метели.Надоело жить нигде,И не з'a что, в самом деле.И, кромсая сталью плотьИли собственную душу,Обещаю Вам, Господь,Я контракта не нарушу.Доживу до никогда,Помолюсь ужо потопу,Чтобы вечная водаСмыла Азию в Европу. * * *
Живая жизнь сочится как гранат,И сок течет и переходит в слово.Все сущее убого и не ново —Как вкус шато и в полночь променад.Так почему я жить опять хочу?И почему волнует даже фраза,В которой мысли примитивней аза,Но свет подобен лунному лучу.Так почему я верю, как в Христа,И в поздний сон, и в Вербную неделю,И в то, что Бог поцеловал ЕмелюВ смущенный ум, а Женщину – в уста.А свет тяжел, а ночь полувзошла,А кожа рук и в молоке, и в саже.А за окном в неукротимом ражеСалюта россыпь ярка и пошла. * * *
«Увы, увы мне», – повторяю снова,Вслед за Борисом, жалко и смешно.Не понимая, в сущности, ни словаВ том, что и тёмно, и темн'o.И в чем разгадка их неволиСмириться мудро, как во сне,И пасть, не отвечая, в поле,В быту с историей вдвойне.А птица кружится высоко,Трава красна и зелена.Какая, в сущности, морокаБратоубойная война.Конечно, по законам стадаВсе, как и должно на войне.Вот и живешь в посаде ада,С тяжелой пушкой на ремне. * * *
Легкий мех золотой шиншиллы,Перламутр в голубом огне.Вы с улыбкой земной ДалилыНаугад подошли ко мне.В темном бархате, в стиле леди,Опустив милосердный взгляд,Где гуляли во фраках медведи,Представлявшие стольный град.Как легки ваши па и зыбки,Осторожны под звуки труб,Как торжественно тень улыбкиЧуть коснулась неполных губ.Где вы, замки моей Женевы,Где с рассветом не гасла свечаИ лежала рука королевыНевзначай поперек луча? * * *
Чай пролит во время оноНа зеленый с красным снег.В небе кружится ворона,Выбирая свой ночлег.Справа ночь, и слева тоже,Посреди висит луна.Все мне кажется похожеНа посудину вина.Терпко, горько, ярко, влажно.И стеклянно, и светло.Все, что больно и продажно,Вон из сердца истекло.И еще, конечно, кстати,Из откуда в никудаСВЧ, дуга кровати,Крови черная руда. * * *
Какое солнце молодое,Какая плоская земля.И на холме дымится ТрояНа фоне красного кремля.И те цвета вдали едины,И рознь меж ними не видна.Я выпил обе половины —Суть наваждения до дна.И эта смесь вины и веры,Со справедливостью внутри,Увы, такие же химеры,Как блоковские фонари.Неяркий свет на два квадрата.В метели смута и тоска.И что твоя ума палатаПри свете черни Спартака.Тяни себе из смуты нитиИ не спеши из круга вон.Все повторяется в граните.И жизнь, и смерть, и даже сон. * * *
Ветер грохнул по вымокшей крышеИ затих, отлетя на восток.И луна, проплывавшая выше,Оказалась у сомкнутых ног.И светила, горела, играла,Нежно дыбила влажное то,Что стекало по лону металлаСквозь небес молодых решето,По дороге к забытому дому,Меж грозы и начала дождя,Уподоблено плавному грому,Что еще рокотал, уходя.Позабыв о недолгой истомеНетревожного праздного дня,Где все двигалось, плавилось, кромеМного Вас и немного меня. Поделиться с друзьями: