Чтение онлайн

— Она мне этого не говорила.

Гнев проникает в тон Сильвии, когда она говорит:

— Сальваторе сидит за столом. Он один из самых могущественных Омни. Валентина тогда уже понимала, что должна играть по правилам, но она так и не простила его. Она была вынуждена принять его как нового отца, иначе её бы отправили в бордель.

Меня охватывает ужас.

— Твой отец видит в Валентине только то, что она под крылом Сальваторе; что она его протеже. Он не знает, что Сальваторе убил Марчелло и Аврору. Он знает только, что его сестра вышла замуж за врага. Теперь, благодаря тебе, он знает, что она мертва.

Меня охватывает чувство вины за то, что я причиняю боль своему отцу.

Сильвия продолжает:

— Намерения Луки чисты. Он просто хочет защитить тебя.

— Но теперь он знает, что Валентина жива. Мы можем рассказать ему...

— Ты не можешь раскрывать дела Преисподнии посторонним, — резко перебивает Сильвия.

— Но она не заслуживает быть одна! — протестую я.

Выражение лица Сильвии смягчается.

— Ты права. Но Валентина не одна. Теперь у неё есть ты. И я не виню твоего отца за то, что он не может изменить мнение. Но он не должен знать о Преисподней. Поэтому, как бы тебе ни хотелось злиться на него, тебе нужно помириться. Иначе это будет съедать тебя изнутри и повлияет на твои решения за столом.

— Но это несправедливо по отношению к Валентине? — спрашиваю я.

— Да. Но Валентина в порядке. Как я уже сказала, теперь у неё есть ты и Шон. Верно? — Она выгибает брови.

Я усиленно моргаю и киваю.

— Да.

Она скрещивает руки.

— Хорошо. Теперь ты знаешь правду. Но если ты возьмёшь с собой злость на отца за стол, ты допустишь ошибки. Кто-то пострадает. Тебе нужно отпустить ситуацию. Он сделал то, что сделал, чтобы защитить свою сестру и племянницу, но в конечном итоге он считает, что потерпел неудачу.

Я утверждаю:

— Это не его вина, что они влюбились. Но он мог бы дать Марчелло шанс.

Сильвия поднимает руку.

— Не играй в «а что если», Зара. Тогда были другие времена. Как я уже сказала, война между семьями достигла небывалого размаха. Ты не представляешь, через что прошёл твой отец, что он видел. То, что творили Абруццо, было непростительно, даже если Марчелло не принимал в этом участия.

Я закрываю глаза, пытаясь придумать, как убедить отца снова принять Валентину.

Сильвия предупреждает:

— Ты сойдёшь с ума, пытаясь изменить невозможное. Некоторые вещи нужно оставить в покое. И это, одна из них. Если ты не сможешь этого сделать, ты не сможешь занять своё место за столом. Понимаешь?

— Почему я не могу занять место только потому, что хочу воссоединить семью? — восклицаю я.

— Всё сложнее. Преисподняя не для всех, и ты это знаешь, — предостерегает она.

— Но ты же сказала, что мой отец знает о ней.

Она вздыхает.

— Он знает, какая была задумка. Но не знает всей глубины. И он никогда не должен узнать. Он не способен, как и дяди Шона, отпустить прошлое. Но ты не обязана терять отца или мать из-за этого.

Я смотрю на заклеенные окна, чувствуя, как внутри всё дрожит. Я не хочу терять родителей, но и быть несправедливой к Валентине тоже. Мне грустно думать о ней в одиночестве в праздники или во время важных жизненных событий.

Словно читая мои мысли, Сильвия повторяет:

— У неё есть ты. Это больше, чем у неё было с тех пор, как умерли ее родители. Поверь мне. В какой-то момент ты ей понадобишься.

Я встречаюсь взглядом с Сильвией.

Она спрашивает:

— Ты способна разделить эти два вопроса? Мне нужно знать. Иначе ты не сможешь занять место.

Я на мгновение задумался над ее вопросом. Затем я киваю и отвечаю:

— Да. Я смогу разделить.

— Хорошо. А ты готова принести жертву на последнем ритуале? Что бы это ни значило?

У меня пересыхает во рту.

— Мне снова придется кого-то убивать?

Она пожимает плечами.

— Я не знаю, в чём будет заключаться жертва. Но ты должна быть готова. В противном случае не иди на церемонию, потому что ты не выйдешь оттуда.

Меня охватывает озноб. Я не хочу умирать.

Что они заставят меня сделать?

— Зара, тебе не обязательно это делать. Ты можешь остаться на текущем уровне, — предлагает она.

Я поднимаю подбородок и расправляю плечи.

— Нет. Я займу своё место за столом.

Она встает.

— Тогда нам пора. Седьмая луна близко. У нас мало времени.

Меня переполняют нервы.

— Это случится сегодня вечером?

Она кивает.

— Да.

Я следую за ней на крышу, где нас уже ждёт вертолёт. Мы садимся и поднимаемся в воздух.

В голове роится тысяча мыслей, но сильнее всего нарастает тревога. Она всё тяжелее давит на меня с каждой минутой.

Есть только один вопрос, который сейчас действительно важен: чем мне придётся пожертвовать, чтобы получить своё место среди Омни?

Шон

— Одевайся и иди в эту дверь, — командует Бёрн.

Я бросаю взгляд на черный костюм.

Он предупреждает:

— Помните, не выходи туда, если не готов принести жертву.

Всё моё нутро сжимается. Ненавижу неизвестность, не знать, что меня ждет, но другого выбора нет. Мы с Зарой зашли слишком далеко, чтобы не занять свои места за столом.

Бёрн похлопывает меня по спине и говорит:

— Удачи, парень. — и исчезает за дверью, через которую мы пришли.

Я хватаю костюм с вешалки, надеваю его и становлюсь перед зеркалом. Смотрю на своё отражение, пытаясь унять нервы, бормоча:

— Не будь тряпкой. — Затем я поворачиваюсь, открываю другую дверь, и звук скандирования бьет в мои уши.

— Ом, — гремят мужские голоса.

— Ааааа, — вторят им женщины.

Помещение напоминает два объединённых лекционных зала. Две женщины в золотом белье проводят меня по проходу в центр комнаты. Они исчезают, и я осматриваюсь.

Сотни мужчин и женщин сидят по кругу, устремив взгляды на центральную сцену. Каждый ряд возвышается над предыдущим, чтобы всем было видно. На сцене — огромный стол, за которым уже сидят семь мужчин и семь женщин. Вокруг стола много свободного места, интересно, что ещё могут вынести, когда начнётся церемония.