Чтение онлайн

— Они знают, что твой отец пытался что-то начать, но они не знают масштабов этого. Они видели только своих врагов с клеймом в виде черепа. И они не могут выкинуть из головы все кровопролитие и месть, чтобы увидеть, возможности.

— Возможности? Ты не имеешь в виду то, что есть? Преисподняя существует, — замечаю я.

Бёрн ёрзает на стуле.

— Преисподняя — это восемьдесят процентов того, чего хотел твой отец. На улицах меньше войны. Меньше смертей.

Я фыркаю.

Он хмурится:

— К чему этот негатив, сынок?

— Кажется совсем наоборот. Всякий раз, когда я участвую в делах Преисподняя, кто-то умирает.

— Да, но это необходимо, чтобы отсеять плохих.

— Разве не этим занимались мои дяди? — спрашиваю я.

— И да, и нет. Люди из семей ваших врагов потеряли тех, кого им не следовало терять. Так же и ваша сторона. Люди, которые не совершили самых ужасных поступков, и которых не следовало убивать, но были убиты только из-за своих фамилий.

Я скрещиваю руки на груди.

— Значит, те, кто убил моего отца, просто притворялись, что разделяют его мечту, чтобы потом предать? Зачем? Забавы ради?

Бёрн скрежещет зубами, а затем негодует:

— Они хотели захватить лидерство с помощью Омни.

Глубокий холодок пробегает по моим венам.

— Но они мертвы. Значит, не добились своего?

Он делает несколько глубоких вдохов, его лицо мрачнеет.

— Кто убил твоего отца своими руками — да. Но осталась ещё одна вещь, которую ты должен знать, особенно если хочешь сесть за стол.

— Что?

Он снова оглядывается, затем говорит:

— Сальваторе Абруццо спланировал убийство твоего отца. Он должен был быть там той ночью, но застрял в Италии. Он единственный, кто остался жив, и у него есть место за столом.

Я крепко сжимаю кулаки по бокам, кипя от злости:

— Этот ублюдок выжил, и теперь управляет Преисподней?

Бёрн кивает.

— Да. Не доверяй ему и тем из Омни, кто рядом с ним. Однако будет трудно сказать, кто враги, а кто соответствует видению твоего отца. Они не будут выделяться, как больной палец. Но Сальваторе и его дружки ведут дела в неправильном направлении.

— Что именно они делают?

— Как ты сам сказал, слишком много смертей.

— Ты только что сказал мне, что смерти были оправданы.

Он кивает.

— В некоторых случаях, но не во всех. Как в ночь твоего посвящения; эти люди не заслуживали смерти. Они заслужили свои места, как и вы с Зарой. Омни должен был создать для них другую церемонию посвящения, а не убивать их.

Я рычу:

— Это вина Валентины.

— Нет. Она выполняла приказ сверху. Она в такой же опасности, как и все остальные, — заявляет Бёрн.

— Она ведёт себя так, будто контролирует всё, — заявляю я.

— Это не так. И она — кузина твоей жены.

— Да, я слышал.

— У Валентины доброе сердце. Она хочет того же, чего хотел твой отец. Она верит в его видение и является твоим союзником, — настаивает он.

Я ворчу.

— Разве?

— Да, это так. И она работала дольше и усерднее всех, чтобы получить свое место за столом. Вы получите свое раньше неё, и это несправедливо, но так устроена Преисподняя, — утверждает Бёрн.

Я стискиваю челюсти, пытаясь осмыслить то, что он говорит.

Он указывает на меня и добавляет:

— Твой отец был непреклонен в том, что его поколение может быть лучше, чтобы его дети были в большей безопасности. Он не хотел, чтобы ваше будущее было таким же кровавым, как его. Он хотел, чтобы у твоей сестры было столько же власти, сколько у тебя, и чтобы женщины перестали страдать от этих мужчин.

— Фиона к этому не приспособлена, — выпалил я.

Бёрн хмыкает.

— Серьезно, — утверждаю я.

— Ты когда-нибудь думал, что Зара будет готова? — спрашивает он.

Я обдумываю его вопрос.

Он говорит уверенно:

— Твоя сестра будет иметь шанс сидеть рядом с тобой. Преисподняя нуждается в ней так же, как в тебе и Заре. Если вы трое этого хотите.

Я делаю глубокий вдох.

— Почему ты говоришь «если захотим»? Ничто не помешает мне занять свое место.

— Вернёмся к этому позже. Я предупреждал твоего отца не доверять этим людям. Я говорил ему, что он должен действовать по-другому, но он не хотел прислушиваться к моим предупреждениям.

— Значит, мой отец был глупым? — рычу я.

— Нет, не глупым, просто временами слишком верил в лучшее, — говорит Бёрн.

Я сжимаю челюсть, глядя на стену и пытаясь подавить все эмоции, нарастающие в груди.

Бёрн добавляет:

— Я умолял его выбрать других. Но Шеймус и Найл были членами семьи. Когда он привел их, они поручились за остальных.

— Ты знал, что мои дяди плохие?

Бёрн качает головой, в движении явно чувствуется сожаление.

— Нет. Но знал, что остальные, да. Жаль, что не знал всё...

Мой пульс учащается. Я спрашиваю:

— Ты тоже О'Мэлли?

Лицо Бёрна мрачнеет.

— Нет, парень. Я О'Лири.

— Что?.. — Кровь отливает от лица к пальцам ног. Я вскакиваю и сжимаю кулаки по бокам.

Он кивает.

— Да. Моя кровь идет из семьи твоей тети Алайны. Я был тем О'Лири, которому твой отец доверил свои тайны Преисподней.

Я наклоняюсь ближе, хмурясь на него.

— Но ты не участвовал в убийстве?

Он качает головой.

— Нет, сынок. Твой отец сам выбрал меня. Когда Шеймус и Найл привели остальных, я предупреждал его, но он не послушал.

Я меряю шагами крошечную комнату, впитывая все, что сказал Бёрн, а затем обвиняю:

— Но ты не остановил их!

Гнев вспыхивает в его глазах. Он лает:

— Ты думаешь, я бы не сделал все, что в моих силах, чтобы помешать им убить его, если бы знал?

Мои внутренности трясутся сильнее. Я шагаю быстрее, пытаясь дышать.

— Послушай меня, дружище, — приказывает Бёрн.

Я поворачиваюсь к нему лицом и пронзаю его ухмылкой.

Он предупреждает:

— Ты должен быть осторожен, если хочешь сидеть за столом. Им всем доверять нельзя.