Чтение онлайн

У кого ещё? – заревел Медведь, рвя на себе галстук.

– Да ладно тебе, Дим, – попробовала успокоить его жена. – Может, молодой человек не так понял. Ты же никогда цену не называешь. Просто недоразумение.

– Таак. Давай ребят по всем банкетам, юбилеям, свадьбам. Найти и сюда. Только вежливо. Аккуратно. Я сам в этом "недоразумении" разберусь, – скомандовал он возникшему рядом мордовороту.

Результаты поисков были неутешительны. Но размякший к утру юбиляр уже почти равнодушно махнул своей лапищей.

– Ладно. Объявится. Не может такой талантище не объявиться. Вот тогда я узнаю, кто со мной такую шутку… – и маленькие глазки злобно сверкнули на казалось бы добродушной сейчас медвежьей морде.

Безусловно, бывший на юбилее начальник УВД на всякий случай уточнил, не задерживались и не доставлялись ли похожие личности ночью в отделы. А приближённому составу рассказал и некоторые детали. Поэтому облившийся в очередной раз холодным потом следователь возблагодарил Бога, что не оставил никаких следов.

Глава 6

В переходе к рынку внимание Макса привлекла цыганка со слепым малышом. Точнее, сам малыш. На лице симпатичной обезьянки застыло такое чувство ужаса и горя, что было ясно – не притворяется. Вспомнив своих пациентов из дома-интерната, Макс понял ещё, что слепота парнишки – не врождённая. Тем ужаснее для ребёнка было осознание потери света. Максим присел возле несчастного заглянул в неподвижные зрачки, положил руки на его виски.

– Ты что делаешь? Шутки шутишь? Не хочешь помочь – проходи! – попыталась вмешаться цыганка, глядя на уродливого оборванца.

– Ай, да не мешайте, пожалуйста! – отшил её Максим, сосредотачиваясь. С глубоким вздохом облегчения он убедился, что его внутренний взор не только проявился вновь, но и обострился. Юноша увидел, что движению сигнала от зрачка к мозгу мешают какие – то мелкие точки. Толи микробы, толи вирусы – Макс не был в этом силён, но что какая-то мерзкая живность – это точно.

– Потерпишь немного, хорошо? – предупредил он слепого.

– Ты что с ребёнком делать хочешь, а? – вновь встряла молодая цыганка.

Максим, не отвечая, сконцентрировал на своих ладонях импульс – волну-убийцу для мелкоты, болезненную, но безвредную для ребёнка. И ударил. Но как эта мерзость, погибая ответила! От ответной волны боли Макс, сидевший до того на корточках, повалился на колени, а потом – как-то неловко улёгся на бок. Также от боли пронзительно заверещал ребёнок, кинувшийся к своей заступнице. Та, прижав мальчугана к своим пышным юбкам, начала кричать что-то по-цыгански. И, конечно же, вокруг начали собираться любопытные. Но набрав воздуха для обличительной речи, молодая женщина, взглянув на всё ёщё визгливо жалующего ребёнка, замерла, потом медленно выдохнула. Резко замахнулась на мальчишку и тот испуганно отшатнулся. Теперь она присела и обняв мальчика за плечи, начала взволнованно что-то спрашивать, а тот, неуверенно улыбаясь, отвечал, озираясь по сторонам.

– Ну, что за базар? – прервал их разговор угрюмый здоровяк в берете, нахлобученном на маленькую голову.

– Нет-нет, ничего, красавец ты наш, – быстро подхватилась цыганка.

– Как "ничего"? Вон народу сколько собрала. Ну?

– Ребёнку было плохо стало. Теперь уже нормально.

– Если нормально, то убирайся отсюда.

– Да-да, конечно, ухожу, золотой.

– А с тобой что? Нажрался?- хмуро кивнул страж на медленно, вдоль стены поднимающегося Максима.

– Я трезв. Просто… стало… плохо…

– Сердце? Может, "Скорую"? – помягчел берет, видя, что изуродованный ожогом человек действительно трезв.

– Нет-нет. Спасибо. Я пойду, вон там на скамейке посижу и пройдёт. Уже почти прошло.

– Я вам помогу. А вы давайте, расходитесь, граждане. Уже всё.

Проведя Максима до скамейки в унылом скверике, страж порядка ещё раз уточнил, не нужна ли медицинская помощь, после чего удалился по своим служебным делам, предупредив, однако, что на его участке и "своих таких" хватает. Макс же, приходя в себя, удручённо качал головой. "Да что же это такое? Или боль становится острее, или просто переносимость стала хуже? Надо же! Чуть в обморок не свалился. И это от какой-то гадости. А если бы вновь пришлось взяться за раковую паутину? может, это намёк, что хватит? Что о себе и только о себе думать пора. Как – то это уродство исцелять? Но как, как?" Мысли витали в каких-то дебрях памяти, выхватывая ненужные сейчас образы одноклассников, учителей и, конечно, учительниц, а затем – отца.

– Но я не могу сейчас в таком виде, па. Не поверишь, а поверишь, не поможешь…, – стал он вновь оправдываться перед Белым – старшим.

Начало темнеть, когда на дороге рядом со сквером остановилась довольно приличная "Вольво". Погружённый в свои мысли Максим обратил на это внимание только потому, что вышедшие из автомашины цыгане подошли именно к нему.

– Поехали, пожалуйста, – попросил один из них, блеснув золотыми зубами.

– Это куда и зачем? – возвращаясь в реальность поинтересовался Макс.

– Поехали с нами, золотой мой, – поддержала просьбу уже знакомая Максиму цыганка.

– В гости поехали. Сам барон приглашает. Благодарить будем.

– Да ладно вам.

– Нет, нам неладно, если без благодарности. На колени станем, руки целовать будем, а не согласишься так – силой в гости повезём! – продолжала убеждать молодая женщина.

" А ведь могут попробовать и силой. Не стоит связываться", – решил Максим, поднимаясь.

– Вот и лады, вот и спасибо! А мы тебя сейчас мигом, – приговаривала цыганка, когда они устраивались в машине. Макса посадили на заднее сидение, рядом устроились цыган с золотыми зубами и Максимова знакомка. Та, устраиваясь, конечно же, совершенно случайно, прикоснулась к нему несколько раз своим упругим телом, и юноше осталось только вздыхать по своим утратам.

Ехали довольно долго – на окраину. Точнее, в примыкающий к городу посёлок.

Этакая Рублёвка местного значения. Дом цыганского барона отличался от других колоннадой с кариатидами и балконом с двумя львиными мордами по краям. Нескромно, но красиво. С точки зрения хозяина, конечно. Барон – худощавый, крючконосый, сравнительно пожилой (около пятидесяти лет), с явной сединой во вьющихся волосах встретил Макса в оранжерее с цветами, пальмами и попугаями. Юноше он не понравился сразу. Может потому, что встретил его в халате. Пышном, наверняка очень дорогом, но халате. А ведь Макс в гости не напрашивался. И на пронзительный взгляд чёрных глаз барона он ответил своим взглядом таких же теперь чёрных глаз. И ещё кое-чего добавил, так что барон невольно зажмурился.

– Садись, – указал цыган на шикарное кожаное кресло и сам сел напротив.

– Это ты эээ вылечил нашего рома от слепоты? Зачем?

– А что, не надо было?

– Нет, я о другом – для тебя зачем?

– Просто стало жаль. Попал пацан в беду. Вот и попробовал. Получилось.

– Просто… А… других… сможешь?

– Ну… – замялся Макс. Он вспомнил, какой болью отозвалось последнее целительство. Да и не нравился ему барон. Хотя, не его же.

– И не за "просто". Отблагодарим. Хорошо отблагодарим. Слово барона, – заторопился с убеждениями хозяин.