Чтение онлайн

– Прости. Видишь, как срываюсь? Тьма, тьма пол-года. Невеста уже с другим тайком – он скрипнул ослепительно белыми зубами. Пацаны от рук отбились. Отец уже о моей замене подумывает. А мне – милостыню просить?

– Пол-года? А у Розы – год? Но отчего?

– Не знаю. Никто не знает. Ты всё- таки будешь меня лечить?

" А было бы невредно тебе милостыню попросить, гордыню немного поломать" – со вздохом подумал Макс, касаясь висков пациента. Болезнь была не так задавнена, как у девушки. И возиться, терпеть длительную боль ради этого пацана не хотелось.

Мужик. Выдержит. Одним ударом, как с мальчишкой, не получится. Но если двумя.

– Будет больно. Раз. Потом ещё раз.

– Потерплю, – усмехнулся парень.

Собравшись с духом тоже " потерпеть", Максим ударил по чёрным точкам одним мощным импульсом. Не выдержал, застонал. Но пациент, разом покрывшись потом, не пикнул.

– Молодец! – вырвалось у Макса.

– Когда бьют кнутом – больнее, – сиплым голосом ответил цыган.

– И такое бывает?

– У нас остались свои… традиции.

– Ясно. Подожди. Надо передохнуть.

– Я и не спешил вроде. А ты стонал. Тоже больно?

– Меня кнутом не били.

– А ремнём?

– Один раз. И то… так.

Максим вышел во дворик. В памяти ярко вспыхнул тот день. Уставшая от весенней возни подростков на уроках, нелюбимая классная руководительница расписала красным цветом всю страницу дневника.

– Покажешь отцу. Завтра принесёшь с его подписью.

В тот вечер отец был выпивший, и, кажется, добрый.

– Па, вот, почитай, – протянул он послание классухи.

Отец читал, наливаясь краской. Затянулся неизменной сигаретой, перечитал опять.

– Вот – протянул Максим ручку.

– Зачем? Что я с этим должен делать?

– Только прочитать и расписаться.

– Только? Подожди- ка! – выскочил Белов – старший из комнаты.

Такое поведение было странным. "Огорчился. Ничего, сейчас успокоится, подпишет", – решил Макс. Но жестоко ошибся. В комнату отец вернулся с офицерской портупеей.

– Я сейчас распишусь, – пообещал он вскочившему сыну. И не здесь – он разорвал страницу дневника и шваркнул его об стену. – На твоей заднице распишусь – махнул он портупеей.

На свою беду, ошеломлённый Максим попытался увернуться очень неловко и удар пришёлся по лицу. Всхлипнув от унижения – боли он и не почувствовал, Максим кинулся в комнату к Рыжику и упал на койку.

"Бить? Сына бить? По лицу? Ремнём? Ладно. Пусть приходит и бьёт. Пусть убьёт совсем! Если заслужил!" – думал Максим, давясь слезами обиды. В глубине души он не верил, что "заслужил". Но отец не шёл, экзекуция откладывалась. Максим включил свой плеер, нашёл любимые записи и, вновь и вновь переживая происшедшее, тем не менее, потихоньку уснул.

Утром отца уже не было дома. Служба. Возле ранца лежал дневник с аккуратно подклеенной страницей и подписью отца. Макс не знал почему, но именно это, а не ремень, потрясло его душу. И с тех пор во всех своих проделках в школе он не переступал грань, отделяющую устные замечания от записей в дневнике. Гораздо позже он узнал, как вымучился за ту ночь отец. Какие только жуткие последствия не представлял! Не хотел же он вот так – по лицу. Вообще это не по-людски. А если глаз! – в ужасе думал он. Или даже не глаз, а губа. Это же молодой парень!

Среди ночи он не выдержал, вошёл в комнату к спящему сыну, и тихонько подсвечивая фонариком, осмотрел Максима. И счастливый вышел – склеивать порванную страницу. Вчитавшись в замечание, покачал головой, пробурчал что-то нехорошее в адрес автора записи. Вздохнув, расписался. А назавтра, ужиная на просторной для двоих кухне, долго молчали.

– Прости, па. Больше никогда, слышишь, никогда…, – всхлипнул Максим.

– Ладно тебе, сынуля, сгрёб в свои объятия его отец. – Я тоже… никогда… чтобы не случилось… – прижался к сыну почему-то мокрой щекой Белый-старший.

Вспомнив об этом, Максим вытер набежавший слёзы. " Папуля! Как же я по тебе соскучился! Зачем мне всё это надо, а папуля? Когда же я тебя увижу! Нет… Не в таком виде!" Он вздохнул и пошёл долечивать баронова отпрыска.

– Скажи, что ты хотел бы от меня? – уже зрячим взглядом изучал целителя наследник после второго сеанса. – Ты понимаешь? Не от отца. От меня. Лично.

– Ай, – махнул рукой измученный болью Макс.

– Не надо "Ай". У вас всех представление о цыганах, как о подлецах неблагодарных.

Но мы всегда с добром к тем, кто и к нам также.

– Все и всегда?

– А вы? Вы все и всегда?

– Ты первый начал. Да не надо мне от тебя ничего. Не могу даже и придумать. Моим проблемам… Хотя, слушай. Пока я буду с вашими пацанятами возиться, попробуй всё-таки узнать, откуда эта зараза.

– Ты так о нас волнуешься?

– Жаль, если вернётся. Получится – всё впустую.

– Ладно. Попытаюсь. А теперь – пока. Дела. Ну, я кое-кому покажу!

Исцелённый что-то закричал и в оранжерею вновь ворвалась та же компания. И ещё молодая цыганочка, улыбающаяся не только радостно, но ещё и виновато.

" Невеста. Которая уже на сторону поглядывать начала" – понял Максим. Ничего, многим нетерпеливым теперь достанется на орехи. Отмахнувшись от восторженных изъяснений благодарности, Максим побрёл в свой гостевой домик. Правда, пришлось ещё сфотографироваться. На паспорт. А посему – переодеться в принесенный пиджак и белую рубашку с галстуком. Взглянув на экран фотоаппарата, Макс досадливо поморщился – в таком прикиде он был ещё страшнее. Хотя, – пожал он плечами, какое мне дело? И кому вообще какое дело?

Вечером к нему пришёл сам барон.

– Моё слово твёрдое. Проси, что хочешь. Скажу даже – приказывай. Ты вернул мне счастье в этой жизни, – начал хозяин. А Макс уже решил, что попросить или покомандовать. Барон долго молчал, переваривая сказанное.

– Что я скажу?

– А перед кем вам оправдываться?

– И перед своими, и перед чужими… Но это мои проблемы, да?

– Договорились?

– По крайней мере, на то время, пока я барон.

– Спасибо.

– Это вам спасибо. Вообще-то, после того, что мне сказала????? я ожидал чего – то подобного.