Чтение онлайн

– Я же сказал, – пробормотал брат.

– Ну иди, иди же сюда! Я же видишь…, – и она разрыдалась.

– Ну вот… Ну Тонька, ты же у меня… Она после того… ни слезинки… А тут… – объяснял брат, неловко гладя плачущую по пышной шевелюре.

– Уйди, Коль, ради Бога, уйди, – всхлипывая, попросила девушка.

– Его Макс зовут. Садись, вот, рядом, а я пошёл, что на ужин сооружу.

Когда Максим сел рядом, больная тонкими пальчиками коснулась его руки.

– Наклонись, – попросила она и затем погладила его по обгоревшему лицу.

– А мне сказали, что ты умер. На операции. И я, как дура, поверила. Из окна выскочила. Теперь вот. Только руки и шевелятся. Да и то… Знаешь, пальцы немеют. Вот, не чувствую тебя. А вчера проснулась – рука не движется. Кисть.

Страшно так. Хочу пошевелить, а она – ни в какую.

– Зачем же ты так?

– Просто дура, – улыбнулась девушка. – Что-то в голову стукнуло, типа: " Если такие люди умирают…" – Но все умирают. И это не повод.

– Потом поняла: "Дура".

– Ну если поняла, значит, дело поправимое, – улыбнулся Максим.

– Ты о чём?

– Да вылечу я тебя! Как сказал бы твой брат: " Без базаров".

– Сначала поцелуешь, а?

– Такой страх? Но Тонь, это уже извращение, – решил отшутиться поражённый юноша.

– Не хочешь калеку целовать, да? – вновь навернулись слёзы у девушки.

– Да ты что? Ты что? Это я, понимаешь – я! – урод.

– Ну вот и парочка. Урод и калека. Ну?

Максим осторожно коснулся бледненьких девушкиных губ.

– Ну вот, начало положено, – улыбнулась та. – Думаю, со временем ты привыкнешь и будешь посмелее. – А сейчас… иди отсюда и позови Колю, – скорчила гримаску Тоня.

" Боль" – понял Максим и тут же простёр над несчастной руки.

Затем, когда Антонина уснула, Макс с хозяином устроились на кухне за ужином.

– Что это ты с ней сделал? Она давно так не спала. И вообще вся эта светомузыка…

Это неопасно?

– Пока я снял боль. Потом будем лечить. Сегодня не могу. Нет сил. Много ушло на ребят.

– Каких ребят?

– Да так. Детей.

– Детей? Так это ты? Вот это пруха! А я уже думал туда Тоньку везти. Сегодня в новостях. Да вот, смотри! – включил он панасоника. – И ешь, ешь, не стесняйся.

Так значит, это ты? Вот это – про тебя?

– Ну, вообще-то, это про детей, – улыбнулся Максим. Действительно, в новостях сообщили, что в интернате для детей – инвалидов вновь произошло таинственное исцеление маленьких пациентов. Интервью нескольких счастливых родителей, доверивших своих чад интернату. Торжественное богослужение в церкви. Счастливый, вновь начинающий пыжиться пастырь, разглагольствующий о "явлении чуда истинной веры". Да-а, теперь он неприкасаемый. В смысле, непотопляемый. Попробуй, товарищ подполковник, попробуй! На мелкие кусочки разорвут верующие. И исцелённые и жаждущие новых чудес исцеления.

– Зря я не спалил его вертеп! – помрачнел Максим.

– Не спалил? Послушай, а там… монастырь гомиков… ты? Ну, молоток! Я бы если бы смог, тоже… Нет, да ты ешь! Ты что?

– Там… там люди погибли. Не слышал разве?

– Ну так нашли же отравителя. Этот главный их гей и отравил.

– Не может быть!

– Всё может быть в нашем мире. Да ты ешь! Скажи честно, а Тоньку сможешь вылечить?

– Смогу. Конечно смогу! И посложнее случаи бывали.

– Я выпью, брат! Ты как, нет? А я выпью! Да я даже нажрусь! А если ты её поставишь на ноги… одна она у меня. Или я у неё? Родители-то сгинули. Как? Да вот так. Поехали в выходные по грибы и не вернулись. Я в армию пошёл, а Тонька – с тёткой. Избаловалась. Потом вернулся, вот, за дело взялся. Ну, будь здоров! А что, "за дело взялся"? Только и было, что права " АБС". Вот и рулил. Потом небольшую нишу нашёл, – свою мебель. Спрос был. За счёт дешевизны. И директором и водилой был. Спал по два часа в сутки. Да ты ешь, ешь, сейчас ещё дорежу.

Потом, конечно, сожрали. Оставил Тоньку опять тётке на попечение – и сюда.

Подфартило – сорвал куш в казино. Солидный куш. Вложил в дело. Не, дело чистое.

Газовое. Ну, не газпром, но дивиденты порядочные. Так что… Но и сам не сижу, некоторые дела проворачиваю. Кое-какое оборудование на газопроводах устанавливаем. Теперь вот – могу себе позволить и вот это жильё и тачку, и… Да, много чего. Вон, только прослышал, что наши писаки облаву на тебя по вокзалам устроили – тут же свою организовал. Эти ребята тебя вычислили ещё до той детки.

А чего им от тебя нужно?

– Да так… Скажи, а вот этот прикид? Ты же сейчас, ну, вполне нормальный, без этих понтов.

– А, как это называется, мимикрия. На людях так безопаснее. Ворон у ворона…

Та ты точно Тоньку вылечишь? А то я думал… Представляешь, если всю жизнь так! – пьяно всхлипнул Микола.

– А у тебя семьи нет?

– А на кой? Не-е-е, ты скажи мне, на кой?

– Ну, не знаю, всё же семья, дети…

– Знаешь, пока мне хватает пока из семьи Тоньки, а дети – пока только процесс интересует. Возможностей для здорового и нездорового секса – в избытке и без женитьбы. И не пожимай плечами. Я тебе как-нибудь расскажу про свои… свою… женитьбу несостоявшуюся. Ладно, пойдём устраиваться. Будить тебя во сколько? К Тоньке врачиха утром в шесть приходит колоть… Говорили – оставляйте в больнице. Что я, гад какой? Вот здесь и располагайся. Это – гостевая. Туалет, ванная, – вон та дверь. Отдыхай. Значит, Тоньку мою вылечишь?

Оставшись один, Максим быстро разделся и, нырнув в просторную кровать, приказал себе уснуть. Всё – потом. Даже так – всё- всё -всё потом. Сейчас спать. Ведь действительно – на пределе.

Но, толи много было требующих осмысления событий, толи он переел с голодухи, спалось плохо. Снился отец с большим чемоданом, предлагавший присесть на дорожку.

" А как же Светлана Афанасьевна?" – спрашивал Максим. " Да что с ней сделается?" – отмахивался отец, " Главное сейчас – твоя свадьба!". " Но па, я же не хочу! И невесты нет. И… да вообще, в шестнадцать лет!" – отпирался Максим. " Поехали – поехали. Время терять нельзя! И вообще, ты, как честный человек, просто обязан теперь жениться", – настаивал Белый-старший. А потом он, опять пробравшись в архив, встретил там Татьяну, целующуюся с пастырем. "Вот как? А на меня сваливаете?" – отчитывал он грешную парочку. А потом вдруг появилось грустное лицо Стервозы. " Это не она, это я жду ребёнка" – вздохнула она. " Тогда женитесь скорее, а то мне пора его убить!" – закричала очень похожая на Тоньку Седая и обожгла своим страшным ударом Хому, ворующего у Макса из кармана бусы.

Юноша проснулся в прескверном настроении. Пошёл к куртке, нащупал во внутреннем кармане бусы. Действительно, надо с ними что – то делать. Посмотрел на часы. Да.

Поздняя осень. Шесть часов, а тьма. Но надо подниматься. Врачиха должна прийти?

Спровадим так, что ничего не заметит. Не впервой. Макс стал умываться, присматриваясь к джакузи. Надо будет полежать. Отдохнуть… Внезапно он поймал себя на какой – то лени. Рядом мучается молодая девчонка. А он? Ночь продрых и сейчас о чём думает? Устал. Просто устал. "Ладно, вот вылечу – потом…" – пообещал себе Максим. Обнаружив на одной из полочек пластырь, вернулся за бусами.

Намотал спиралью на левое предплечье. Ничего. Полированные камушки не кололись, приятно холодили обожженную кожу. Закрепил пластырем. Усмехнулся: "Бриллиантовая рука", после чего оделся и вышел. Хозяин уже ждал на кухне с вполне европейским завтраком – варёными яйцами, соком, кофе и тостами.

– Ты как сегодня? Потому, что мне всё же придётся… бизнес. Если тебе что надо – я ведь сиделку нанимаю. Хорошая такая деваха… Не, ты даже не думай, я только констатирую.

– Дай ей пару выходных. Не надо лишних глаз.