Чтение онлайн

– Но… всё-таки…

– Ты с нами? Ты… со мной или с ним?

– С тобой… С нашими… Мне правда, казалось, что…

– Со мной, таки?

– С тобой, конечно, с тобой!

"Конечно, с ним", – убедился Максим и повернул назад, к оставленной у детдома бандитской девятке. Надо ехать. Исцеление всех детей уже "запрограммировано" на утро. Выяснять отношения с молодежью не хотелось. Да, он мог бы "явить им чудо".

И не только чудо исцеления. От кипевшей обиды недоверия он мог сотворить многое.

Но, вероятнее всего – недоброе. А своего гнева он уже боялся. Да и на самом деле завтра начнётся ажиотаж. А у него другие задачи. Ни минуты задерживаться нельзя.

Максим сильно, до грохота закрыл дверку, и вскоре обитель несчастных детей скрылась из виду.

Максим уже не увидел, что происходило дальше. Действительно, вечером, после вновь какой-то пресной проповеди, Михаил попросил остаться молодёжь и коротко рассказал о том, что делал этот пришелец. Что Татьяна вообще приняла его за того, прежнего. И что он сам, было, поверил, что этот, новый, из их команды. Потому, что сам процесс был похож. Но вот, столько времени прошло, а результатов нет.

Рассказал о своей догадке, о тревоге за детей.

Татьяна сидела молча, лишь согласно кивала головой на вопросительные взгляды друзей.

– Он просил никому не говорить. Да, мы обещали. Но… боюсь я, что с детьми вдруг что… Поэтому, предлагаю пойти и спросить. И пока – запретить. Пока не докажет…

Исполнить задуманное и одобренное всеми не удалось. Времянка была пуста. Тихо было и в детском доме.

– Ну вот всё и разъяснилось, – улыбнулся Максим. – Понял, что афера не удалась и смотался. Всё. Закончен бал! По домам!

– Может, он просто куда отлучился?

– Нет. У него джинсовка вот здесь всё время висела. И бейсболка. Теперь их нет.

Чувствую – смотался. Ну, по домам. Честно говоря, сегодня вообще не ел.

– Господи! – прошептала вдруг Татьяна. – А ведь он… А ведь мы ему… Слушай, мы же ему ни разу ничего поесть не принесли, а? Как же он…

– Ну… может, где на стороне покупал. Тут, когда на трассу выезжаешь, то и недалеко… – начал придумывать сконфуженный Михаил.

– Ребята, кто-нибудь его вообще видел после того… когда он с пастырем…?

Оказалось, что нет.

– Значит… значит он выходил только к детям. Потом здесь… А мы с тобой… А мы… – начинала наливаться жалостью Татьяна.

– Всё-всё, домой. По дороге обсудим, – тормошил девушку её кавалер.

– Это всё ты! Нет, это – мы, всхлипывала Татьяна. Только говорим о любви к ближнему…

– Ну, мне ты об этом и говорить запрещаешь…

– Тебе всё шуточки! А как он столько времени…

– Ну, фанатики или там одержимые, могут и дольше…

– Всё равно… какие же мы, а? Почему?

Дома она тихонько проскользнула в свою комнатку и ещё долго плакала от жалости.

Или от стыда? Или разочарования? Чуда-то так и не произошло. А рано утром также тихонько прошмыгнула в школу. Не нравился ей новый избранник сестры. И что она нашла в этом бывшем менте? Поэтому, когда тот появлялся в квартире, девушка старалась с ним не сталкиваться. К счастью, богемно – разъездной стиль жизни тележурналистки, вернувшийся после выздоровления сына, надолго предоставлял квартиру одной Татьяне. Не сейчас, правда.

Глава 22

Максиму пришлось задержаться. Переночевал он в реквизированной девятке, в лесочке у самого выезда на трассу. До этого бесцельно ездил по каким – то просёлочным дорогам, переваривая обиду. А когда начало светать, с двух сторон от автомобиля раздался треск. Проснувшийся юноша увидел, как появляются в обшивке дверок рваные дырки. Словно холодные струйки воды прошли сквозь тело. Максим уже знал, что так пронзают его странную плоть пули. Хотя нет. Тогда, на площади…

Значит, и это тело всё больше приобретает таинственные свойства прежнего. В принципе, если я прохожу сквозь предметы, то и они – сквозь меня. Максим затих, ожидая развития событий. Вскоре дверка открылась и его грубо, за шкирку вытянули из салона.

– Этот?

– Он! – подтвердил знакомый голос водителя девятки. Ай да расторопы! Это тебе не провинциальные бульдозеры. Те пока развернуться, пока раздумают. А эти – вычислили – и в расход.

– Вообще-то, наверное, я. Но я не понимаю… – начал было Максим беседу. Реакция была отменной – его отшвырнули на несколько шагов и вновь полили из двух стволов "калашей". Судя по дырам в одежде, да и в машине – из старых, верных "сорок седьмых".

– Ну вот. Мне в гости, а вы… – развёл руками Максим, вставая, – ну как теперь в таком виде.

– Стреляйте бля, да стреляйте же, – взревел тот, который проводил опознание. Но, не ожидавшие ничего подобного киллеры, нервно перезаряжали оружие. Было видно, как дрожат их руки. Один не мог вытащить из-за ремня рожок, у второго не получалось вставить его на место. Хотя, казалось бы, чего проще-то?

– А ты говорил: "Только водила!" – с укоризной обратился Макс к наводчику.

– Но я… Я только рассказал… Я же должен был! А они – не поверили… Потом, когда нашли Стаса и Василька, вот он сказал: "Из под земли достать. А я, чтобы опознать…, – оправдывался, пятясь, а потом вжимаясь в дерево робкий бандит.

– Да сдохнешь ты или нет! – заорал, воспользовавшись этим диалогом "вот он" и выхватил устрашающего калибра бульдог. Резко выкинув руку к голове Макса, он раз за разом нажимал на курок. Но уже после третьего выстрела опустил резко задрожавшую руку и отбросил бесполезное оружие.

– Что это такое? – пробасил он, тоже начиная пятится.

– Да так. Конец пришёл, – криво усмехнулся Максим. В тот же миг главарь и двое подручных рванулись в чащу. И ещё через мгновенье раздались их дикие крики – осенённый новой идеей Максим наградил их тем, от чего избавил детей – инвалидов, киллеров – слепоглухотой, а их поводыря – параличом.

– А это мысль, а? – поинтересовался он у всё ещё вжимающегося в дерево наводчика.

– Как Робин Гуд – отбирать у одних и отдавать другим!

– Вот, возьмите всё, – по-своему понял собеседник, протягивая бумажник.

– Раздевайся! – приказал ему Максим.

– Нет! Не надо! Ради Бога! – упал на колени бандит. Трудно сказать, какую расправу он себе представил, но, став серым от ужаса, он, поскуливая, пополз к Максиму.

– Встань, брюки измажешь. Я же сказал – мне в гости. Вот так идти, что – ли?