Чтение онлайн

– Что ты делал в машине? – прервал размышления юноши павиан.

– Да тебе какое дело?

– Это как…? Во даёт! Братаны, вали сюда! Цирк наклёвывается! – павиан схватил Максима за ворот куртки и потянул к компании, занявшей очищенную от снега скамейку.

– Этот мужик вылазит из моей машины, и говорит мне, бля, какое мне дело! Ты понял, урод? Это как бы моя машина!

– Как бы?

– Издевается. Ладно. Гони за постой бабки и проваливай. Я убогих не забижаю.

Взгромоздившаяся на скамейку шобла радостно заржала. Они были здоровые, красномордые, все в таких же "чулках", ниже которых выглядывали уже "залитые" глазки.

– Девчата, а вам с такой компанией как? – обратился Максим к двум юным девицам?

– А тебе чё, дядя? По ушам хош? Шшшас сделают! – прошипела одна.

– Не, вы видали? Ещё к нашим девахам клеится. Гоня бабки, бля! – замахнулся на наглеца хозяин автомобиля.

– Да ну вас! Живите! Хотите так, пусть так и будет! Пока людьми не станете, – вспомнил он незадачливого сержанта на вокзале.

Когда Макс выходил со двора, компания уже издавала взволнованные обезьяньи визги.

Ещё бы – ноги слушаются плохо, руки почти земли касаются, и вот вместо слов какие-то повизгивания. Говорили же Барсуку – не надо "самопала". Вот, допились.

Не до этого урода теперь.

А на вокзале… Да, на вокзале его вновь ждала Татьяна. Судя по всему, ей было очень плохо. И если в первый раз (как, кажется, давно это было!) в её взгляде было восторженно – настороженное почитание, то теперь – покорность провинившегося щенка.

– Я же не смогу теперь жить. Понимаешь? Я не смогу с этим жить!

– Хорошо, – опустился на пластмассовое сиденье Максим. – Чего ты от меня хочешь?

– Ну прости, прости ты меня. И возьми с собой.

– Да куда я тебя с собой возьму? У меня сейчас… ай, что тебе объяснять?

– Я не дурочка, я всё пойму. Ты только не гони меня. Поехали к нам. Сестра тоже места себе не находит.

– Конечно, мечется по кухне. Или на студии.

– Да нет, она в аэропорту. И Холера тоже. И ещё… наши друзья. На других вокзалах.

– Облаву устроили?

– Ну, не надо так. Поехали, а?

– Танюша, но мне действительно некогда. Спасибо, но надо ехать…

– Никуда ты не поедешь! – прервал их беседу грубый, присущий только "новым русским" голос. – Точнее, поедешь, но как бы со мной.

Максим с удивлением уставился на нового собеседника.

– Я тебя давно ищу. И тут одна пташка чирикнула, что журналисты сегодня посты на какого же обгоревшего выставили. Ну я и усёк – не может быть двух таких одинаковых, – объяснял своё появление кадр из недалёкого прошлого – обритый, в коже, с цепью и видом типа: "А не пошли бы вы все!".

– Вы кто такой? – поинтересовался Максим.

– Ты меня не знаешь. Мою сестрёнку знаешь. Тоньку.

– Вы… ошибаетесь, – начал вспоминать девушек с такими именами Макс. Не припомнил. Разве что из исцелённых детей?

– Не. Не ошибаюсь. Церковь помнишь?

– Монастырь?

– Какой ещё к лешему монастырь? Хотя, может, его и так кличут. Ну, где эти уроды заложников брали.

– А… она была там?

– Да нет. Ты что, на самом деле такой тупой или пургу гонишь? Её ещё подстрелили!

– А! – заулыбался Максим. – Вы извините, просто тогда мы как-то не представились…

– Во! А она мне – найди да найди. Только и примета, что обгоревший.

– Подождите, – встряла Татьяна. Вы хотите сказать, что в той истории с заложниками… что тот эээ священник… – действительно он?

– Да деваха, да! Сеструха мне рассказала, что он там вытворял. Молоток!

– Да ладно вам. Как… Тоня поживает?

– Плохо. Ты думаешь, я тебя чего ищу? Её капризы выполняю? Спасать её надо. Вот в чём фишка-то.

– Да, но я тогда… Не может быть.

– Не тогда. После. Она же сумасбродка. Когда узнала, что ты умер…

– Умер?

– Ну да, там, в церковной больнице (я тебя дотуда вычислил!), она из окна сиганула.

– Сумасбродка! – ахнула Татьяна.

– Не тебе судить, соплячка! – зыкнул на неё брат. – Хотя, конечно… Теперь лежит, не шевелится. Поэтому…

– Поехали! – подхватился Максим.

– Молоток! – одобрил решение новый русский. – Меня, кстати, Миколой кличут. А ты?

– Максим.

– Двинули, Макс. У меня здесь как бы тачка. За час доберёмся.

– Постойте. Она что, у вас?

– Ну ты тоже, ты что, того? Оставил бы я её в больнице.

– Но Максим, а мы…А я? – увязалась за идущими к выходу Татьяна.

– Хошь, давай с нами, – добродушно предложил Микола.

– Нет! Ей домой надо.

– Ааа, малолетка? – по-своему понял Тонин брат. – Тогда вот что. Вот тебе адрес, завтра приедешь, ежели чё.

Татьяна дошла с ними до "как бы тачки" – здоровенного "лендровера".

– Как авторитет, сверху на всех этих малявок смотришь, – прокомментировал Микола свой выбор автомобиля. – Да и вообще – пусть меня боятся, а не я их!

Ездил он лихо, действительно по принципу " пусть меня боятся".

– А если какой из ментов тормознёт?

– А! Пока у меня в бумажнике хруста больше, чем у них той совести.

Небольшой коттедж в престижной зоне указывал на то, что "хруста" у нового знакомого Макса хватало.

– Ну вот мои скромные хоромы, – сделал Николай широкий жест рукой, когда они поднялись из гаража в жилые помещения. По тому, что Максим не ахнул и не принялся оспаривать понятие "скромности", хозяин понял – незнакомец бывал в "хоромах" и покруче.

– Ведите к ней, – взял быка за рога юноша.

– Лады. Только погодь минутку, я её подготовлю.

Брат вошёл в спальню, включил свет.

– Давай, просыпайся, девочка. Сейчас будет приятный сюрприз.

Максим поразился тому, насколько изменился тон Николая. Нормальная человеческая речь, без всех этих новорусских извращений.

– Ты даже не представляешь, кого я привёз!

– Но Коля, они меня уже достали, эти твои эскулапы!

– Ну, этот не достал. Этого ты будешь рада видеть.

– Ай, ты же знаешь!

– Знаю, поэтому и говорю.

– Не может быть! – прошептала девушка. – Не может быть!

– Ещё как может! Для твоего братика невозможного нет!

– Так чего ты… нет, не может быть!

– Ну здравствуй, Тонь! – решил завершить прелюдию Максим, входя в комнату.

– Он! Ты! Да это же ты! – закричала девушка, протягивая к вошедшему руки.