Чтение онлайн

за пятьдесят тысяч долларов наличкой, по тем временам это были бешеные деньги для него.

Он вернулся в Глори и раздал деньги всем, даже тем иммигрантам, которые побоялись воровать детали. Но тем, кто помогал – тем, кто рискнул, – досталась самая большая доля.

Через месяц отец и дядя Сонг снова сели на автобус до Парадайза. На этот раз у них было уже десять чемоданов, полных оружия.

«Вороны Убийцы» скупили половину, а затем познакомили отца с новой фигурой на рынке – русской женщиной, которая только начала набирать силу.

Этой женщиной была мать Димы.

Лифт остановился.

Двери распахнулись.

Ху и мои люди вышли первыми.

Мы с Ченом достали оружие и двинулись следом. Хотя я и не хотел убивать отца выстрелом, рисковать мы не могли.

Мои ребята рванули к двери пентхауса Датча и Сноу.

Я сжал в обеих руках "Глоки".

Я был готов стрелять, если отец вдруг появится и нападет. Но я надеялся, что до этого не дойдет. Я хотел сделать все иначе. Я хотел разобраться, почему он убил Ромео и Шанель. Я должен был понять все до конца. И я хотел, чтобы он увидел мою боль. Мою печаль. Чтобы увидел все это на моем лице в ту самую секунду, когда я лишу его жизни.

Ху с одного удара топором выбил дверь, дерево треснуло и развалилось.

Позади нас Моник вскрикнула.

Осколки дерева осыпались на пол.

Мои люди отпихнули остатки двери и ворвались внутрь.

Мы с Ченом зашли следом, держа оружие наготове.

Но все оказалось зря.

Блядь.

Пентхаус, который утром еще источал элегантность, теперь был «переоформлен» моим отцом.

Он добрался сюда первым.

Три мертвых тела свисали с люстр. Двое были белыми, один – черным. Их лица застыли в гримасах ужаса. В каждом глазу торчали розовые палочки для еды. Из уголков глаз стекала кровь, напоминая слезы Христа, тонкие алые дорожки полосовали их лица.

Я оглядел всю комнату.

Каждая деталь вокруг свидетельствовала о безжалостной жестокости моего отца.

На мраморном полу растекались лужи крови.

И повсюду были трупы представителей всех рас, возрастов и форм. Одни были с перерезанными горлами. Другие – с дырками от пуль. Некоторых буквально разрубили пополам. Иные были изломаны, искорежены, выворочены в неестественные позы. Лица у некоторых были разбиты до неузнаваемости тупым предметом. Один мужчина был задушен собственным галстуком, и на его руках ножом были вырезаны глубокие раны, словно кто-то методично раздирал мышцы.

Там, где не было крови и смерти – лежали деньги. Кровавые купюры прилипли к стенам, покрывали тела, плавали в лужах крови.

Вошли Дак и Моник.

Стоило ей увидеть это, как она закричала, выронила кейс и закрыла лицо руками.

– Нет… Нет…

Дак бросил на меня взгляд.

– Святое ебаное дерьмо! – завопила она из-за ладоней. – Они все мертвы?!

– Да, – коротко ответил я.

– Нет… нет… – ее голос дрожал.

Чен нахмурился:

– Нам нужно, чтобы она убедилась, что парни на люстре – это Датч и Сноу.

Ху перешагнул отрубленную ногу:

– Если это не они – все равно есть зацепка.

– Нет… – Моник начала отступать назад, ее трясло. – Я не могу здесь находиться.

Я собрался подойти.

Чен коснулся моей руки.

Я остановился, взглянул на него.

Он шепнул:

– На мед больше пчел слетится. Будь помягче, кузен.

Я вздохнул и все-таки подошел к Моник.

– Нам правда нужна твоя помощь.

– Я… не могу… – ее дрожащие руки все еще закрывали лицо. Она шептала что-то себе под нос. Кажется, это была молитва.

Она умная, но она не для такой жизни.

Я мягко коснулся ее руки.

– Моник, ты нам нужна.

Она дрожала, но убрала ладони с лица. Глаза оставались закрытыми.

– Х-хорошо… Просто… дайте мне минутку.

– Нам нужно убедиться, что это тела Датча и Сноу. Ты видела троих мертвых мужчин, висящих на люстрах?

– Там мертвые мужики висят на люстрах?! – ее глаза так и не открылись, а руки взлетели вверх. – Нет, я не… я не могу… мне надо уйти… эм… может, вы просто загуглите их фотографии или что-то такое…

Я резко перехватил ее за обе руки и опустил их вниз.

Она вся напряглась, глаза все еще закрыты.

– Пожалуйста… не заставляйте меня…

Я сжал ее сильнее.

– Открой глаза.

– Я… я не могу. Прости, – выдохнула она длинно и тяжело.

– Я могу… эм… может, попробовать найти их фото в Facebook или где-то еще… просто дайте мне телефон… и…

– Моник, – прорычал я.

Она вздрогнула:

– М-мне страшно…

Конечно, страшно. Это все для нее новинку.

Я сам не понял почему, но потянул ее к себе. Она тихо всхлипнула, но, к моему удивлению, прижалась ко мне. Положила голову мне на грудь и обняла.

Чен и Дак переглянулись.

Я не знал, что еще делать. В памяти всплыло, как мама когда-то успокаивала меня.

Я обхватил Моник за талию одной рукой. А второй – медленно, бережно провел по ее спине.

– Посмотри всего разок. Быстро и аккуратно. Ты справишься.

– Некоторые из этих тел еще теплые, – Ху отошел от изрубленного трупа и прошагал через лужу крови. – Лэй, нам нужно срочно получить подтверждение от нее…

– Дай ей минуту, – рыкнул я.

– Прости, – прошептала она, не отрываясь от моей груди. – Просто… это все… какой-то… кошмар. Я справлюсь. Мне просто нужно… мой желудок… голова…

Я посмотрел на нее сверху:

– Ты впервые видишь мертвое тело?

– Нет, – прошептала она, дрожа. – Но вот в кровавой бойне – да, впервые.

В комнату вошли еще люди, медленно проходя сквозь бойню и проверяя остальные помещения пентхауса.

Ху указал на троих:

– Снимите эти тела с люстры, чтобы мы могли получше рассмотреть.

Дак опустился и коснулся одного из трупов у двери:

– Мы, похоже, только что разминулись с Лео. У этого тело тоже еще теплое.

– Господи… – Моник вывернулась из моих рук, распахнула глаза и согнулась пополам.

Ее рвало прямо на пол, рвота впиталась в кровь, растекаясь рядом.

Дак наблюдал с каким-то почти научным интересом:

– Значит, пельмени с Лео были правдой.

– Заткнись, – Чен расстегнул галстук.

Моник снова согнулась, из нее вышло еще.

Тем временем мои люди уже сняли тела с люстр и уложили их на пол.