Чтение онлайн

Это решение было самым тяжелым за всю неделю. Будто я стоял на краю пропасти и понимал: один неверный шаг – и я рухну в бездну.

Но, несмотря на весь страх, я все сильнее склонялся к тому, чтобы послушать Моник. Тепло, исходящее от нее, обволакивало, ее сила притягивала, как магнит.

Перед лицом ее упрямства мои страхи словно сжались, их сила меркла под ярким светом ее отваги. Я понял тогда, что Моник, не просто женщина, которую я хотел бы видеть рядом. Она была той силой, в которой я нуждался. Искрой, которая могла зажечь мой собственный путь к исцелению.

Глядя на нее, я ощущал, как сердце выворачивает от переполнявших меня чувств.

Я понял, что мое тело больше не просто согрето – оно пылает. Во мне разгорелось пламя, подпитываемое ее силой и решимостью. Пламя, которое медленно растапливало ледяные стены моей скорби и страха, заменяя их теплом надежды и твердой решимости.

В ее дерзких глазах я увидел перемену, перемену внутри себя.

Моя стойкость действительно рушилась, но это не было падением.

Это было перерождение.

Это было настоящее превращение, зажженное силой стоявшей передо мной женщины.

Я смотрел на нее, на ту, в ком нашел утешение, о ком начал заботиться так же сильно, как когда-то о Шанель, хоть и по-другому.

Слова Моник несли в себе простую истину, от которой я все это время отворачивался. Шанель ушла. И хотя я мог хранить ее в памяти, позволять этой памяти сжигать мое настоящее – нельзя.

Моник вырвала меня из раздумий:

– Что ты собираешься делать, Лэй?

– Мне нужна эта ночь, чтобы попрощаться с ее телом... а потом, – я сглотнул, – я скажу Чену, чтобы утром он передал ее семье.

Моник сократила расстояние между нами, взяла меня за руку, окутывая своим теплом.

– Спасибо. Ее семья будет тебе благодарна. И... твое сердце, твоя душа... тоже станут легче. Ты быстрее начнешь заживать.

– Но я не хочу заживать, если это значит забыть ее, – тихо выдохнул я.

Моник грустно улыбнулась и крепче сжала мою руку.

– У меня такое чувство, что Шанель никогда не исчезнет из твоей памяти.

Где-то вдали послышались шаги.

Через пару секунд рядом со мной появился Чен. Он бросил взгляд на наши переплетенные пальцы. В его голосе звучала тревога:

– Все в порядке?

– Да, – коротко ответил я и спросил: – Дак здесь?

Чен тяжело вздохнул.

– Его сейчас зашивает врач вместе с парой других наших ребят.

Я склонил голову на бок.

– Какой смысл штопать Дака, если я все равно скоро снова открою ему раны?

Моник выдернула руку из моей.

– Что?..

Чен вздохнул еще раз, поглубже.

– Раз уж тебе нужно наверстать тренировку с Ху, я могу взять на себя дисциплинарную работу с Даком...

– Даже не мечтай. Ты не спасешь его от разговора со мной.

Моник резко повернулась ко мне.

– Что значит – снова открыть ему раны?

– Дак облажался, оставив тебя там, – тихо, но жестко сказал я. – Его нужно проучить.

Голос Моник повысился:

– Это не значит, что ты должен его избить!

– Ты добилась своего с телом Шанель, – я злобно сощурился на нее. – Но в этом вопросе ты своего не получишь. Даже не надейся.

Чен неловко поправил очки.

– Что там с телом Шанель?

От боли скрутило живот.

– Приготовь все для того, чтобы утром передать Шанель семье Джонс.

Чен открыл рот, пораженный до немоты.

Я сглотнул, подавляя очередную волну тоски.

– После ужина я займусь Даком... А потом... этой ночью я попрощаюсь с Шанель. И вообще, – я тяжело выдохнул, – на сегодня с тренировками все. Мне нужен, блядь, перерыв.

Чен закивал.

– Ладно... Но ты точно сказал, что мы передаем тело Шанель? Верно?

– Да. Завтра утром.

– Хорошо, – Чен снова кивнул. – Очень хорошо. Тогда отдыхай.

– Сегодня нас никто не беспокоит. Никто. Даже ты, Чен. Если кто-то посмеет, я лично об этом позабочусь.

Я взял Моник за руку и увел ее прочь.

Глава 30

Мокрое безумие

Моник

Лэй повел меня вперед, и вот я ступила в место, которое оказалось куда волшебнее всего, что я когда-либо могла себе представить.

Честно говоря, на Горе Утопии я еще ни разу не бывала, только видела ее издалека, когда проезжала в Парадайз-Сити.

А теперь мы неспешно шли сквозь раскинувшийся перед глазами лагерь. Палатки, окрашенные в спокойные оттенки синего, ровными рядами рассыпались по каменистой земле.

Повсюду – группы полуголых мужчин. Их тела играли мускулами, а движения были точными и отточенными, словно в танце.

И все до одного были чертовски горячими.

М-м-м.

Я не смогла сдержать легкое возбуждение, вспыхнувшее у меня в животе, пока смотрела на них.

Лэй перехватил мой взгляд и ухмыльнулся:

– Нравится, что видишь?

Я вспыхнула, застигнутая врасплох:

– Я... ну... Они просто очень... подтянутые.

Лэй тихо рассмеялся:

– Смотри, а то еще навлечешь на них беду.

– И с чего бы тебе вредить этим парням? – прищурилась я.

– Из-за того, как ты на них пускаешь слюни.

– И почему ты вообще собираешься это делать, Хозяин горы? – фыркнула я, недовольно цокнув языком. – Я вообще-то просто наслаждаюсь видом.

Его ухмылка стала шире:

– Ах, вот как ты это называешь?

– У тебя, между прочим, целый гребаный гарем. Не строй из себя ревнивца.

Пока мы шли дальше, я не могла отделаться от ощущения восторга перед красотой этого места. Воздух был сладким и чистым, солнце ласкало кожу своим теплым светом. Я чувствовала себя живой, по-настоящему живой – впервые за долгое время.

Мы прошли мимо группы женщин, тренировавшихся в стрельбе из лука. Их движения были плавными и точными, словно у танцовщиц: они легко натягивали тетиву, сосредоточенно следя за мишенями.

Пара девушек бросила в нашу сторону взгляды и что-то зашептала.

Мы не останавливались.

Я посмотрела на Лэя:

– Ты часто сюда приезжаешь тренироваться?

– Да. Примерно, раз в четыре месяца.

– Зачем?

Лэй задержал на мне взгляд:

– Это место покоя для «Четырех Тузов». Здесь мы обретаем тишину среди хаоса.