Чтение онлайн

– Никакой это не секрет.

– Хорошо. Тогда почему тебя так называют?

– Горы часто используют как символ силы, устойчивости и власти.

– Ладно... – протянула она.

– Для нас метафорическая гора – это сами "Четыре Туза". А я – Хозяин. Тот, кто всем управляет. Высшая вершина.

– Вау... – прошептала она, разомкнув губы.

Мы углубились в лагерь и прошли западную сторону, где располагалась кухня. Открытая зона, с несколькими печами и духовками на дровах. Над длинными гранитными столами свисали медные кастрюли и сковороды. Из огромных воков поднимался пар – повара суетились, готовя обед. По всему лагерю разносились такие аппетитные запахи, что у любого потекли бы слюнки.

Я снова перевел взгляд на Моник.

Под полуденным солнцем ее теплая кожа сияла, будто светилась изнутри.

Черт, какая же она красивая...

Я облизнул губы.

Она поймала мой взгляд, покраснела и быстро отвела глаза вперед.

– Мне сегодня нужно будет поговорить с Бэнксом и все ему объяснить, – сказала она.

Я нахмурился.

Она продолжила:

– После всего, что сегодня произошло, я уже понимаю: он не хочет, чтобы я была рядом с вами.

Мне не нравилось, куда все это катится.

– Но... – она кашлянула, собираясь с мыслями, – Бэнкс не сможет запретить мне быть с тобой.

Я застыл на месте.

– К тому же я дала обещание, что буду рядом, пока ты... – она замялась, – не сразишься со своим отцом.

Только тогда мое внутреннее напряжение немного отпустило.

Мы вышли на тропинку, где по обе стороны стояли синие палатки. Их пологи мягко трепетали на ветру, спускающемся с гор.

Мы вышли на восточную сторону лагеря, где находилась купальная зона.

Горный ручей был искусно направлен так, что образовал водопад, падающий в большое каменное озеро.

Я остановился, чтобы в полной тишине впитать эту картину.

Кристальная вода стекала непрерывным потоком.

Это место всегда дарило передышку после самых изнурительных тренировок.

Моник повернулась ко мне.

– Но, Лэй... Мне нужно знать одну вещь.

Я встретился с ней взглядом. и снова утонул в этих потрясающих карих глазах.

В них плескались сила, стойкость и открытое сердце.

По телу прошла странная горячая волна.

– Лэй, – начала она, ее голос был едва слышным шепотом, – у тебя... тело Шанель?

Я моргнул.

Вопрос был таким неожиданным, что сбил меня с ног.

Воспоминания о Шанель, о моей болезненной любви к ней и ее преждевременной смерти, хлынули в голову с такой остротой, что перехватило дыхание.

В груди сжался тугой узел.

Рана, которая едва начала затягиваться, будто снова разошлась, кровоточа по-живому.

Я выпустил руку Моник и сделал шаг назад.

Она внимательно наблюдала за моей реакцией.

В тот момент я хотел только одного, избежать этого вопроса.

Да что там, я бы с куда большим удовольствием вернулся к Ху и его адским тренировкам. Пусть бы на меня разом кинулись десять или даже двадцать бойцов с ножами и мечами.

Было бы легче отбиваться от них один за другим, чем разбить в дребезги то, как Моник видит меня.

Черт.

Тело сковал страх.

Леденящий ужас, что правда оттолкнет Моник, что она не сможет это принять... не сможет понять.

Что сказать? Что сделать?

Я не мог солгать.

Не ей.

Не после всего, как она приняла мою темную сторону, как сочувствовала моему стремлению победить отца.

Я сглотнул и встретился с ней взглядом.

Блядь.

И тут по венам ударила новая волна паники.

Я не мог позволить ей уйти.

Не после всего тепла, которое она мне отдала.

Не после того, как своим сердцем она начала лечить мои раны.

Я стиснул зубы.

Кто, блядь, ей рассказал?

Я не мог вынести одной только мысли о том, что потеряю Моник. Не после всего, что было между нами. Я уже слишком многое потерял. И если вдруг Моник решит уйти из-за того, что у меня осталось тело Шанель… Я все равно не отпущу ее.

А это уничтожит не только меня – это разрушит все прекрасное, что между нами только начало рождаться. Пальцы невольно потянулись к месту, где обычно лежали наручники.

Моник подняла брови:

– Лэй, мне нужна полная честность.

– Я... – голос сорвался на хрип.

Я глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки.

Она чуть наклонила голову, не сводя с меня глаз.

– Да, – я скрестил руки на груди, – тело все еще у меня.

Тишина после моих слов была оглушительной.

Я не отводил взгляда от Моник, борясь внутри между страхом и надеждой.

Готовился к ее реакции, к шоку, к следующим вопросам.

Но она молчала.

Просто смотрела на воду, где рябь отразила полуденное солнце.

Ее лицо было непроницаемым.

Меня охватила настоящая паника.

Что у нее сейчас в голове?

Не оборачиваясь, Моник тихо спросила:

– Почему ты забрал ее тело?

– Потому что... если бы ее похоронили, если бы ее тело ушло в землю... – я с трудом выговорил слова, в горле стоял ком, – тогда бы она действительно исчезла навсегда.

У меня защипало в глазах.

По позвоночнику пробежал холодный озноб.

– Потому что... с тех пор как мой отец убил ее, я ощущаю... всепоглощающую утрату и отчаяние.

Но когда она рядом...

Я все еще чувствую связь.

Могу даже притвориться, будто... она не совсем мертва.

– Ты... – Моник обняла себя за плечи. – Ты ходишь к ее телу?

Я нервно провел рукой по волосам.

– Я не навещал ее с тех пор, как похитил тебя.

Она посмотрела на меня:

– Но... когда ты ходишь к ней, что ты там делаешь?

Сердце болезненно сжалось.

Я глубоко вдохнул, прежде чем ответить:

– Я сижу рядом с Шанель и разговариваю с ней. Рассказываю обо всем, что происходит. Иногда я...