Чтение онлайн

И вот я уже не я. Мы все становимся героями пьесы, плутающими в негостеприимном лесу, игрушками в руках сверхъестественных существ.

Это похоже на сон или танец, когда хорошо известно, куда идти и что говорить. Когда заранее знаешь, что все будет хорошо. И все в конце концов окажется на своих местах. Я совершенно уверена, что мужчина, которого я люблю, после всех неприятностей и невзгод отдаст мне свое сердце, а я отдам ему свое.

Мистер Николас Конгриванс

Я непременно должен сказать ей, что уезжаю завтра. Мы уходим со сцены, держась за руки. Напряжение и волнение столь велико, что одежду на мне хоть выжимай. Кэролайн срывает шарф, прикрывавший ее плечи и грудь, складывает и обмахивается им, словно веером. Вокруг нас смеются и шутят, опьяненные успехом и горячим приемом актеры. Оттеруэл хлопает меня по плечу.

– Вы замечательный актер, сэр. А вы были просто великолепны, леди Элмхерст! – возбужденно выкрикивает он.

Я не замечаю никого вокруг. Я вижу только ее. Подведенные глаза, распущенные волосы – ее красота с новой силой очаровывает меня.

– Скорее на воздух! – быстро шепчу ей.

Думаю, она знает, что у меня на уме, я почти уверен, что она думает о том же. За эти несколько дней постоянных репетиций мы хорошо выучили расположение комнат и коридоров за кулисами. Мы быстро находим нужный проход и открываем дверь. В саду ветер качает верхушки деревьев, его порывы раздувают нашу одежду и волосы. Воздух стал намного свежее, небо потемнело от грозовых туч. Совсем близки раскаты грома.

Она останавливается спиной ко мне, высоко закидывает руки, приподнимает вверх копну своих чудных волос и стонет от удовольствия. Как нежна ее чудная шея, от моего поцелуя она стала слегка влажной.

– Конгриванс!

Она поворачивается ко мне лицом, и наши губы сливаются в страстном поцелуе. Позади нас отчетливо слышится чей-то кашель. Это один из слуг Оттеруэла.

– Прошу прощения, сэр.

– В чем дело?

Слуга с трудом отводит глаза от груди Кэролайн и смотрит на меня.

– Один джентльмен спрашивает вас, мистер Конгриванс. Он ждет в доме.

– Ступай и скажи, что не нашел меня.

Он кланяется и уходит.

Я притягиваю к себе Кэролайн. Не могу оторваться от нее и тону в ее объятиях. Я готов тонуть еще очень-очень долго. Признаюсь, я чувствую себя гораздо лучше, чем в темных водах венецианского канала.

Она отрывает свое лицо от меня.

– Не здесь. Слишком близко к дому. Он... они... будут искать нас.

Мы уходим подальше от дома, то и дело останавливаясь, не в силах надолго прерывать объятия и поцелуи. Она ведет меня в сторону зеленого лабиринта. Внезапно сильные порывы ветра приносят первые капли дождя. Я останавливаюсь в нерешительности. Нам не следует идти туда.

Она улыбается:

– Сегодня днем я уже была там, как Ариадна со своей нитью. Мечтала о тебе. Я...

– Ты Ариадна, а я, значит, ужасный Минотавр в центре лабиринта?

– Именно. Разрешаю тебе быть сегодня со мной любым, даже ужасным, каким только тебе вздумается.

Она игриво смотрит на меня. Неожиданно громко я изображаю грозное рычание, она визжит, смеется и исчезает в лабиринте. Я без колебаний следую за ней. Все мои сомнения и неуверенность растаяли как дым. Она успела скрыться за поворотом, и мне приходится бежать, чтобы догнать ее. Темные заросли тиса почти не пропускают свет, но я слышу, как шуршит гравий под ее ногами. За поворотом я останавливаюсь. Ее здесь нет.

– Налево!

Я поворачиваю налево и вижу ее. Но не успеваю подойти ближе и дотронуться до нее, как она, снова ускользает и скрывается за следующим поворотом. Я уже почти нагоняю ее, успеваю дотронуться до ее плеча, но она снова исчезает.

Она бежит легко и звонко смеется. Еще один поворот. Я останавливаюсь. Мы стоим в самом центре лабиринта, шириной в несколько шагов. Вместо гравия, которым усыпаны дорожки, вокруг зеленого островка уложены каменные плиты. Сладко пахнет тимьяном. Кэролайн, вытянув руку, стоит у постамента с мраморной статуей богини, точь-в-точь копируя ее жест.

Я беру ее руку и прижимаю к губам, опускаюсь на колени и зарываю лицо в складках ее платья, жадно вдыхая тепло и аромат ее тела. Она кладет руку мне на голову.

Ярко-зеленая трава в самом центре усыпана маргаритками. Что-то необычное есть в этом месте. И говорить здесь хочется тише.

– Ты поймал меня, – тихо шепчет Кэролайн.

– Нет. Это ты поймала меня.

Я снова беру ее руку, целую и слегка покусываю пальчики. Медленно и очень нежно. Не знаю, надолго ли хватит этой моей деликатности. Мне хочется смять ее в своих страстных объятиях. Или я не Минотавр, пожирающий юных красавиц?

– Ну хорошо. Так что же мне делать с тобой?

– Все, что угодно, любовь моя!

Как легко это признание слетело с моих губ! Я уже ничего не понимаю и не хочу понимать. Мне безразлично все, что происходит вокруг. Пусть Земля окажется плоской, и драконы воскреснут! Я согласен на все! Главное, мы – вместе.

Она опускается на колени. Теперь наши лица совсем близко. С этого момента все идет не так. Сначала я долго вожусь со своими панталонами, собираясь ослабить завязки. Она пытается помочь мне, мы оба нервничаем и запутываем их еще больше. К счастью, на мне нет тех розовых трико. Затем нам предстоит борьба с бесчисленными юбками Кэролайн. Как это возможно, если платье выглядит почти невесомым? Я комментирую вслух все, о чем думаю в эти бесконечные минуты.

Наконец жаркие объятия, страстные поцелуи, шумные признания. Она извивается и изгибается подо мной и... На какой-то момент мне кажется, что она играет свой исступленный восторг, или... О Боже, да это как в первый раз, неожиданно и чудесно!

Это и впрямь как в первый раз. Все произошло, не успев начаться.

Вдруг она больно ударяет меня по плечу:

– Пусти меня, немедленно!

От неожиданности я теряю дар речи. В ее голосе не слышится ни нежности, ни любви, только одно раздражение. Я отодвигаюсь от нее.

– Извини, я ничего не понимаю. Разве я...

– Этот чертов камень подо мной, – бормочет она и приподнимает свои бедра так, что желание вновь возвращается ко мне; и достает из-под себя осколок гравия. – Я все пыталась сказать тебе, но, конечно же, ты ничего не слышал. Это было ужасно. Ужаснее не было никогда. Даже думать не смей, что мы этим займемся еще раз. Ни за что.

– Люблю тебя, – произношу я и тут же сожалею об этом, увидев, как она посмотрела на меня. – Мне очень жаль, обычно я не...

Черт, она уже одевается, а ведь я только мельком взглянул на ее роскошную, великолепную грудь. Она вновь кидает на меня убийственный взгляд и велит прикрыть наготу.

– Каро, я уезжаю завтра. Ранним утром.

Черт! Что заставило меня сказать ей об этом в такой момент? И вдруг она стала очень тихой.

– Куда... куда ты уезжаешь?

Ее лицо бледнеет. В это мгновение раздается гром и первые тяжелые капли дождя падают на нас.

Её глаза становятся влажными. Крупные слезы катятся по щекам. Что это? Кэролайн плачет? Боже мой, я не хочу, чтобы она плакала. И никогда не допущу этого. Пусть она ненавидит меня, но только не плачет. Ненависть лучше разбитого сердца. Мне надо как-то разозлить ее.