Чтение онлайн

Я поднимаюсь и затягиваю пояс на тунике.

– Куда я уезжаю, вас не касается. Театральные эксперименты хороши в меру. Вы мне надоели, леди Элмхерст. Вы удивили меня! Очень долго сопротивлялись! Я был уверен, что вы сдадитесь гораздо быстрее. По крайней мере в этом меня уверяли некоторые джентльмены.

Она поднимается и наотмашь бьет меня по лицу.

– Ублюдок!

Вспышка молнии озаряет ее фигуру в последний раз. Она убегает, скрывается в темноте лабиринта. В этот момент все сотрясается от грома и начинается ливень.

Что ж, мне удалось вызвать в ней ярость и ненависть. Как она смотрела на меня в тот момент, когда я оскорблял ее! Это не выходит у меня из головы. Ливень промочил одежду до нитки, потоки дождя текут по лицу. Я едва дышу. Неужели мне суждено бродить по этому лабиринту вечно, мучаясь от боли и стыда? Нет, это было бы слишком легким наказанием за то, что я сделал. Интуиция подсказывает мне держаться правой стороны и поворачивать направо. Я довольно долго брожу по лабиринту и выхожу в сад, когда уже последние капли прошумевшего ливня падают с ветвей деревьев. Небо заметно светлеет, далекие отблески молнии уже сверкают у горизонта.

Совершенно мокрые сандалии тяжело хлюпают по гравию. Надо сосредоточиться и выработать план действий. Я должен собрать вещи и уехать. Что ж, поеду в Бат. Через пару дней буду там, а может быть, и раньше.

Я иду к черному ходу, через который мы выбежали после премьеры. Внезапно дверь распахивается настежь. Свет, идущий с улицы, освещает мужской силуэт. Это тот самый человек, который десять лет назад пытался убить меня.

– Ник? – спрашивает он, щурясь. – Ник?

У него срывается голос. Мужчина бросается на меня.

Глава 14

Мистер Николас Конгриванс

Мой сводный брат, герцог Тируэлл, виснет у меня на плече и громко всхлипывает.

– Я... думал, что тебя уже нет в живых. Черт тебя подери! Черт тебя подери, Ник!

– Ради Бога, Саймон, успокойся... – похлопываю его по спине, пытаясь успокоить.

Я почти не удивлен такому повороту. Его появление – лишь финальный эпизод длинного сна. Немного эротики, сильный ливень, замысловатый лабиринт и долгое возвращение.

– Да ты насквозь промок!

Он делает шаг назад.

– Я попал под дождь.

– Да-да. Это был настоящий ливень... Что ты делаешь здесь? И где был все это время?

– В саду.

– До этого, Ник. Где ты был все эти десять лет? И что ты делаешь здесь, у Оттеруэла? Я глазам своим не поверил, когда увидел тебя на сцене, и чуть не лишился чувств.

Он вынимает из кармана платок и громко сморкается. За эти десять лет, что мы не виделись, он стал выше, шире в плечах. В нем почти ничего не осталось от долговязого и нескладного пятнадцатилетнего подростка. Мы стали еще больше похожи внешне. Впрочем, это неудивительно, если учесть тот факт, что у нас общий отец.

– Я был за границей. После расскажу. Мне надо переодеться.

Я поворачиваюсь, направляясь в артистическую уборную. Сбрасываю с себя промокшую насквозь одежду. «Прошу прощения, ваша светлость», – разумеется, вслух я этого не произношу.

– Откуда эти шрамы? Это от хлыста? Кто посмел?

На эти вопросы ответ давно заготовлен. Каким же нелепым кажется он мне сейчас! Я слишком измучен и утомлен, чтобы заниматься враньем, рассказывая, как меня поймали в гареме султана.

– Это произошло давно, когда я был матросом.

– Ты был матросом?

Натягиваю сухую сорочку.

– Меня заставили. Потом я дезертировал.

Он хмурится.

– Значит, тебя могут повесить?

– Не меня. Матроса по имени Саймон Аллондейл.

– Но ведь это мое имя! – говорит он с таким возмущением, что мне хочется расхохотаться.

Я беру тампон, макаю его в банку с кремом и стираю театральный грим. Мне надо сосредоточиться и решить, что делать дальше.

– Почему ты не написал, что жив?

– После того, как ты столкнул меня с обрыва?

– Это был песчаный карьер.

– Крутой песчаный карьер.

– Согласен, крутой карьер. Достаточно крутой. Я... виноват, Ник. Прости меня. Я сразу же побежал за помощью. Но когда мы вернулись, тебя нигде не было. Мы искали несколько дней...

Я помню это ужасное падение. Когда очнулся, страшно болела голова, один глаз не открывался, он был в крови. Я до смерти испугался, что ослеп. Как дурной сон, вспоминаю, что садился к извозчику на дороге в Ньюкасл. Ошеломленный, пребывая в шоковом состоянии, я не понимал, что делал. Потом, когда у меня украли деньги – практически все, что было в кармане, я доверился веселому общительному моряку, предложившему помощь. И вскоре очутился в трюме корабля с такими же, как я, бедолагами.

С чего же началась тогда эта ссора, переросшая в драку? Я помню, что был вне себя от гнева, когда Саймон полушутя потребовал обращаться к нему «ваша светлость». Разумеется, я наотрез отказался. Спрашиваю у него.

– Ну как же! Это из-за Молли!

– Молли?

– Молли Солтуэйт. После того как ты исчез, она вышла замуж и через пару месяцев родила. Мне казалось, что ребенок был вылитый ты. Я даже хотел, чтобы она назвала его Николасом, но, как выяснилось, это была девочка.

– Постой. Молли? Молли, молочница с огромной грудью? Ты думал, что я...

– Ты сам говорил мне.

– Послушай, Саймон. Мне было шестнадцать. Разумеется, я мог сказать что угодно, лишь бы досадить тебе.

Он глубоко вздыхает:

– Я был так влюблен в нее. Во время дойки коров она как-то по-особенному мяла им вымя и при этом многообещающе подмигивала мне.

– То же самое она проделывала и со мной. Помню, это сводило меня с ума.

– И ты на самом деле не?..

– Ни разу. Как только я видел ее, у меня начинали заплетаться ноги, я имени своего не мог вспомнить.

– О Боже. – Он снова сморкается. – Я так виноват перед тобой. Так где же ты был все это время, Ник? Почему не писал?

Что мне ему ответить? Я наклоняюсь к зеркалу и приглаживаю руками волосы. Он знает, что я просто тяну время, и терпеливо ждет. Его терпимость и сдержанность всегда раздражали меня. Саймон в самом деле хороший порядочный парень. Он не виноват в том, что именно это и приводит меня в бешенство.

– В прошлом месяце умерла старая Руби. Мы похоронили ее вместе с остальными собаками, под конскими каштанами.