Чтение онлайн

Большинство их взглядов задерживаются на его шрамах. Вопросы, которые никогда не будут заданы, остаются на кончиках языков. Можно предположить, что это происходит из-за невежливости вопроса, но на самом деле от того, что от Зейда исходят флюиды устрашения, как повсюду носит с собой дизайнерскую сумочку женщина.

Несмотря на это, он представляет собой то еще зрелище, пока работает в этом зале, завоевывая доверие и интерес этих людей в считанные минуты.

Я понятия не имею, кто из них причастен к операции Зейда, а кто нет, но он смотрит на каждого из этих людей так, будто точно знает, кто они такие и всю историю их жизни. Может быть, именно поэтому он так глубоко затягивает их – заставляет их чувствовать себя так, будто они знакомы уже много лет.

С другой стороны, я не могу расслабиться. Социальная тревога лижет мои нервы, заставляя сердце биться чаще обычного. Я улыбаюсь незнакомцам и смеюсь надо всем, что они говорят, делая то, что у меня получается лучше всего – манипулирую эмоциями людей с помощью своих слов. Я представляю, что все они – заядлые книгочеи, а слова, которые я произношу, печатаются на чистых листах бумаги, чтобы их жадные глаза могли их поглотить.

Каким-то образом это даже работает, и мне некомфортно, поскольку их глаза прикованы ко мне, когда я отвечаю на их вопросы о своей карьере. Я прислушиваюсь к совету Зейда и рассказываю обо всем туманно и поверхностно, однако подбираю красивые слова, чтобы моя жизнь казалась интереснее, чем есть на самом деле. Даже Зейду, похоже, трудно отвести от меня взгляд, и эта мысль придает мне немного уверенности.

Но внутри у меня такое чувство, будто мой желудок – черная дыра, сжимающая мои внутренности, словно скомканный лист бумаги.

Несколько раз за этот час Зейд обнимает меня за талию и прижимает к себе, его хватка крепкая и успокаивающая. Эти небольшие прикосновения становятся якорями, возвращающими мне самообладание и напоминающими, что я не одна.

Марк появляется словно из воздуха, присоединившись к двум парам, стоящим около Зейда, и слушает его рассказ о каком-то взаимодействии, которое он имел с другим сенатором. Полагаю, история должна быть смешной, поскольку обе пары смеются, но я едва могу понять из нее хоть слово.

– Зак! Аделин! Я так рад видеть, что вы приехали, – бурно объявляет Марк, прерывая рассказ Зейда.

Кажется, ему все равно. У меня складывается впечатление, что эта история была полностью выдумана.

Похоже, я не единственная, кто умеет врать.

– Марк, – радостно восклицаю я, как будто лицо этого человека доставляет мне хоть какое-то удовольствие. Он покупается, пожимает руку Зейду и тепло обнимает меня.

Или предполагается, что это должно было быть тепло. Его объятия напоминают объятия хладнокровной рептилии.

Рядом с Марком, судя по всему, его жена. Пожилая женщина с красивыми крашеными волосами цвета спелой вишни, красной помадой в тон и черным платьем, которое, кажется, просто висит на ее хрупком теле.

Она растягивает губы в красивой улыбке, когда Марк представляет ее нам с Зейдом. Меня раздражает то, что он не называет ее имени, а говорит лишь «моя жена». Будто она всего лишь его собственность, а не человек со своей собственной, мать ее, личностью вне брака с этим жалким типом.

– Рада знакомству, Аделин. Я Клэр, – говорит она, сжимая мою руку в легком рукопожатии.

Она представляется и Зейду, и дьявол делает шаг вперед и целует ее руку, притягивая к себе ее взгляд.

Это ни в коем случае не было пошлым. Но что-то в этом жесте выглядело успокаивающе, словно он давал ей обещание, о котором она даже не подозревала.

Улыбка Клэр ослабевает, и она осторожно высвобождает свою руку из хватки Зейда. Кажется, никто, кроме меня и моей тени, не заметил, как ее рука сжалась в кулак, чтобы унять дрожь.

Она нервничает. Боится. И каким бы ни был этот момент с Зейдом, он потряс ее.

Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что эту женщину обижают. Мой взгляд неуловимо обшаривает ее тело, но высокая шея, длинные рукава и длинное платье скрывают его. Это красивое платье, но оно явно предназначено для того, чтобы прятать синяки, которые, я не сомневаюсь, покрывают ее кожу под шелковистой тканью.

Две другие пары отходят в сторону, понимая, что Марк теперь ожидает приватной беседы.

– Мне нужно поздороваться еще с несколькими гостями, но, пожалуйста, я настаиваю, чтобы вы встретились со мной в моем кабинете примерно через час и выпили со мной. Мой дворецкий, Марион, будет рад показать вам дорогу, когда придет время.

Зейд улыбается, выглядя расслабленным. Может быть, потому что я уже знакома с чудовищем, обитающим у него внутри, однако я чувствую под его напускной непринужденностью намерение.

– Конечно, с удовольствием, – спокойно отвечает Зейд.

– Отлично! – восклицает Марк, широко улыбаясь. – И Аделин, я с нетерпением жду возможности поболтать с тобой о твоей прабабушке.

Он улыбается в последний раз, бросая на меня долгий взгляд, прежде чем отбыть с Клэр на буксире.

Зейд не ошибся. Этот человек определенно эксплуатирует единственную мою слабину – раскрытие убийства Джиджи. И что-то подсказывает мне, что он будет дразнить меня этой информацией, пока не получит все, что хочет.

Проблема в том, что я не знаю, чего он от меня хочет. Но что бы это ни было, в глубине моей души я чую, что оно способно оборвать мою жизнь.

Если я еще хоть минуту проведу в этом душном бальном зале, я начну стрелять в людей, просто чтобы снять напряжение. В этой комнате полно голов, в которые я был бы не прочь всадить пулю.

Адди все время рядом со мной, ее маленькая ручка цепляется за мою руку так, будто от этого зависит ее жизнь.

Это чертовски приятно.

– Давай убираться отсюда, – шепчу я ей на ухо.

От места между ее шеей и плечом исходит сладкий жасминовый запах, и мне приходится стиснуть зубы, чтобы не поддаться искушению откусить кусочек.

В памяти всплывает она на коленях, красная роза в ее волосах, когда она отсасывала мне, ремень на ее изящной шее… черт.

У меня вырывается рык, и мне стоит огромных усилий сдержать довольную ухмылку, когда я чувствую, как она дрожит.

Ее ответные реакции сильнее любых наркотиков. Это сводит меня с ума, и потребность обхватить рукой ее за шею и трахать до тех пор, пока ни один из нас не сможет дышать, просто непреодолима.

Эта женщина превратит меня в животное.

Ее голова поворачивается в мою сторону, а брови сдвигаются в замешательстве и, похоже, в гневе. Возможно, она думает, что я намерен совсем покинуть это место и лишить ее возможности раздобыть информацию об ее прабабке.