Чтение онлайн

Я не ожидала, что лицо Марка может стать еще краснее, но теперь он становится похож на Кул-Эйда [12] .

– Ну, что бы там ни было, уверен, что скоро все утрясется.

Зейд тщательно подбирает слова и намеренно избегает попыток выудить лишнюю информацию. Я не знаю, достаточно ли того, что уже сказал Марк, или Зейд настроен на долгий вечер.

– Да, конечно, – бормочет Марк. – Полагаю, самое положительное в этом то, что с нами ничего не случится. Угадай, что произойдет, если один из нас пропадет, и Сообщество заподозрит нечестную игру? Они свернут все и переедут в течение нескольких часов, – он бормочет себе под нос. – И мы все будем знать, кого в этом винить.

Я не слышу остального, но на секунду мне кажется, что он произносит «Зед».

Проходит напряженная минута, и похоже, что Зейду требуется собраться с мыслями. Марк слишком пьян, чтобы обращать внимание на слова, вытекающие из его рта.

Я не знаю, что это за хреново Сообщество, но они явно не могут положиться на нетрезвого Марка и его большой рот. Из него льется всякое дерьмо, и хотя я не могу понять большую его часть, Зейд явно понимает, о чем он.

– Хорошо, не хотелось бы, чтобы с моим новым другом что-нибудь случилось, – мягко поддразнивает Зейд, его лицо становится расслабленным, пока он лжет Марку.

Марк верит ему, смеется вместе с Зейдом и проводит следующие десять минут, рассказывая моей тени, как он благодарен за то, что они встретились.

Я едва не фыркаю от иронии происходящего. Зейд – одновременно и судья, и палач Марка, а он слишком глуп, чтобы понять это.

Зейд потягивает янтарную жидкость из своего стакана на протяжении всей этой многословной тирады, но к тому времени, когда мы поднимаемся, чтобы уйти, оказывается, что он не выпил и капли.

– Большое спасибо за приглашение, – любезно говорю я.

Марк берет мою ладонь в обе свои руки, и в мою плоть, забираясь глубоко, как паразит, проникает леденящее чувство. Его руки вспотели, но я ощущаю только холод.

Этот человек… – зло. Это похоже на прикосновение трупа.

Я отстраняюсь от его руки, сопротивляясь желанию вытереть ее о платье.

Не хотелось бы портить такую красивую одежду.

И в тот момент, когда я уже выхожу, Марк окликает меня:

– Увидимся, Аделин.

Дверь закрывается, и Зейд рычит себе под нос:

– Ты сдохнешь раньше, чем это случится.

Никогда не думала, что буду оправдывать убийство, но в случае с Марком… возможно, в этот раз я смогу закрыть глаза.

Проходит еще неделя, а Зейд продолжает появляться в моем доме. В моих снах. В моих гребаных кошмарах. И в момент, когда рука Зейда крепко обхватывает мое горло, сжимая его до тех пор, пока в моих глазах не начинает темнеть, это все меньше походит на кошмар и больше – на ад.

Уже в десятый раз я замираю и не могу заставить свои конечности пошевелиться. Внутри меня пылает жар, а его взгляд – неослабевающее удовольствие, которое он получает от того, что высасывает из меня жизнь, – лишь разжигает единственное пламя, разгорающееся в моей душе.

Он отпускает меня, щелкает языком и смотрит в сторону. Будто он точно знает, насколько вывернуты мои внутренности.

На хрен его.

Я сильно потею и все больше раздражаюсь. Он продолжает называть меня маленькой мышкой, но мыши не похожи на утонувших канализационных крыс, насколько я знаю.

– Ты в десять раз больше меня, и ты ожидаешь, что я вырвусь из удушающего захвата? – огрызаюсь я скорее от смущения за свой продолжающийся провал.

– Именно это я и сказал, – терпеливо отвечает Зейд, на его губах появляется крошечная ухмылка. Я сейчас его ударю.

– Я уже пробовала несколько раз, – замечаю я. – И ничего не вышло.

– Потому что ты не слушаешь. Ты едва двигаешься.

Я усмехаюсь и парирую:

– Я делаю это изо всех сил.

Он поднимает бровь, не впечатленный.

– Каждый раз, когда я тебя душу, ты только пугаешься и пытаешься ударить меня коленом в пах. Ты не делаешь тех движений, которым я тебя учил.

К моим щекам приливает кровь, и я понимаю, что выгляжу как ярко-красная вишня.

– Неправда, – отвечаю я.

Он лишь ухмыляется и крепко сжимает мое горло, прижимая меня спиной к стене позади. Мои глаза округляются, и, если бы у меня была хоть капля рассудка, я бы повторила те движения, которые он показывал мне в течение последнего часа.

Но я могу только пялиться в ответ.

– Вырвись из захвата, Адди, – тихо говорит он, и его глубокий голос посылает восхитительные мурашки по моему позвоночнику.

Я хочу закашляться, но потом вспоминаю, что горло сдавливает большая рука Зейда.

Ты можешь сделать это, Адди. Тебе жарко только потому, что ты забыла открыть окно.

Подняв руку, я заношу ее над его вытянутой рукой и со всей силы дергаю вниз. Его рука остается напряженной, а тело поворачивается вместе с моим, противодействуя моему бегству.

– Ты не должен так делать! – кричу я, мой кулак отскакивает от его стальных мышц, когда я наношу удар по его груди.

Он отпускает меня.

– Думаешь, нападающий будет делать то, что хочешь ты? Если ты будешь пытаться сбежать, они будут делать все возможное, чтобы у тебя ничего не получилось.

Я хмыкаю, тяжело дыша, готовая снова двинуть ему коленом по яйцам, или, по крайней мере, попытаться это сделать. Может быть, я просто буду лягаться ногами. И если хотя бы палец моей ноги заденет волосок на них, я буду чувствовать себя уже гораздо более состоявшейся, чем сейчас.

– Ты слишком медленная. Я вижу, куда ты будешь бить, за километр. Тебе нужно быть быстрее, застать меня врасплох стремительностью и силой твоей атаки.

Он повторяет со мной движения еще несколько раз, держа руки разжатыми, пока он ведет мои руки.

Мы занимались этим всю неделю. Теперь, когда Марк положил на меня глаз, Зейд параноит, что я пропаду среди ночи.

Я видела, как он с тревогой щурил глаза, пока объяснял возможную угрозу, нависшую надо мной. Угрозу куда более серьезную, чем Макс и его дружки.

Люди Зейда постоянно крутятся возле моего дома, и у меня такое чувство, что они там с того момента, как я вышла из дома Марка. Я не замечала их несколько дней, и моя неосведомленность заставила меня задуматься.

Разочарование от моего положения нарастает, поскольку мне снова не удается вырваться из удушающего захвата Зейда. Мне не нужно было бы знать ничего из этого дерьма, если бы Зейд просто оставил меня в покое. Дал бы мне жить в мире и блаженном неведении об ужасах окружающего меня мира.