Чтение онлайн

Такую, как Эль, у которой нет семьи и которая живет на улице, легко внедрить к нам, поскольку ее биография подходит большинству наших работников. Мне почти хочется вытащить ее на улицу и спросить, зачем она это делает. Даже если это ради денег, она не должна связываться с такими людьми, как мы.

Но это не мое дело. Она пробралась в мой мир, и лучше бы ей быть готовой к последствиям.

Тень нахмурил брови.

— Разве ты не сказал, что она пнула Джонни в промежность? Если они оба из одной организации, зачем ей, блядь, это делать?

— Чтобы заставить меня поверить, что это не так, — я засовываю руку в карман. — Шпион, о котором мы знаем, всегда полезен. Мы будем снабжать ее ложной информацией.

— Гениально, блядь, — Тень ухмыляется. — Ты лиса в овечьей шкуре, приятель.

— Это волк, а не лиса, — Туман закатывает глаза.

— То же самое, блядь.

— Я не волк в овечьей шкуре, — говорю я. — Я никогда не притворялся милым. Именно она пришла сюда не по своей воле. Президент Джо должен за это заплатить.

— Мы идем против организации президента Джо? — спрашивает Туман.

— Если хотим удвоить доходы, то придется.

Президент Джо был в восторге от всего этого. У него была лишь небольшая доля, но он все равно пытался спасти ее от полиции. Если он узнает о новом заводе, то захочет получить большую долю. Он стал неумолим после того, как пару месяцев назад вышел из тюрьмы. Он сильный конкурент, который работает в этом бизнесе уже несколько десятилетий. Тот факт, что его организация продолжала процветать, пока он сидел в тюрьме, говорит о многом.

— Что мы будем делать с Аидом? — Туман отвлекает меня от размышлений.

— Я постараюсь тянуть время, насколько это возможно, но, когда Аид говорит, что ожидает результатов, он имеет в виду, что ему нужны результаты.

Она немного колеблется.

— А как насчет остальных членов нашей команды?

— Ты имеешь в виду Ястреба, — насмехается Тень. — Тебе не нужно притворяться, будто все они тебе чертовски дороги.

— Не похоже, что ты заботишься о ком-то, кроме своего самовлюбленного «я».

— Я здесь ради Призрака, а не ради твоего гребаного лицемерия, старая карга.

Туман медленно качает головой. Ее глаза переходят в роботизированное состояние, а плечи напрягаются. Такую позу она принимает, когда убивает.

— Я же просила тебя не называть меня так, — хрипло произносит она.

— Что? — Тень встает с ней лицом к лицу. Он произносит слова насмешливым тоном. — Старая карга?

Она бросается на него, но я вклиниваюсь между ними. Туман останавливается на полпути, почти выдыхая огонь через ноздри.

— Хватит, — я скрежещу зубами. — Мы все здесь по одной и той же причине. Почему вы должны вцепляться друг другу в глотки?

— Спроси у старой карга, куда ее занесло! — кричит Тень.

— Вместо того чтобы задавать вопросы другим, — кричит в ответ Туман. — Почему бы тебе не начать спрашивать себя?

В затылке начинает пульсировать. Отходняк. Черт возьми.

Туман и Тень продолжают переругиваться.

Красные капли с тошнотворной непрерывностью мелькают у меня в голове.

Кап.

Кап.

Кап.

Мое горло сжимается. Я закрываю глаза и дышу сквозь зубы. Пошатываясь, я отступаю назад, и крепкие руки сжимают мои плечи.

— Ты в порядке, приятель? — спрашивает Тень, нахмурив брови.

— Хочешь, чтобы мы тебя заперли? — в голосе Туман звучит беспокойство.

— Я в порядке, — я вырываюсь из-под руки Тени. — Идите вперед, я догоню.

Туман открывает рот, чтобы что-то сказать, но я не слушаю. Я пошатываясь ухожу за угол и, спотыкаясь, вхожу в мужской туалет. Мои скованные, потные пальцы закрывают за мной дверь.

Комната кружится в ослепительном белом свете и других несочетаемых цветах. В висках щелкает боль. Это хуже, чем если бы меня резали ножом. А я знаю, каково это, потому что сам был на том конце.

Кровь продолжает проникать в голову, даже когда я закрываю глаза. Пот покрывает мою кожу, когда я сжимаю голову в руках.

Но это не прекращается.

Боль от ломки усиливается всякий раз, когда я уменьшаю дозу «Омеги».

Кровь продолжает капать.

Кап.

Кап.

Кап.

Звук хуже, чем мучительная боль. Единственный способ заставить его прекратиться – это добыть кровь.

Я бью кулаком по стене. Удар отдается в костяшках пальцев.

Я не останавливаюсь.

Бью снова, снова и снова, пока кровь не покрывает мои костяшки и не окрашивает стену.

Боль взрывается в моих кулаках. Боль – это хорошо. Боль означает, что я не под контролем «Омеги». Боль означает, что я могу помнить свои действия. Могу выжить, не разрушая жизни других людей.

Даже если это будет последнее, что я сделаю, – я избавлю каждого члена «Нулевой команды» от этого яда. Моя жизнь не имеет смысла. Те, кто пришел со мной, уже начали от него избавляться, но остальным, которых Аид держит в заложниках, придется потрудиться.

К концу ударов я задыхаюсь. Кровь капает с моих костяшек на кафельный пол. Боль в голове больше не мучает меня.

Я прислоняюсь лбом к стене, переводя дыхание. Все кончилось.

Пока что.

На этот раз не пришлось надевать наручники или запирать себя. Я приберегу это до тех пор, пока не приму свою минимальную дозу.

Вымыв руки, я тянусь к одному из шкафов и перебинтовываю костяшки пальцев. Получилось неаккуратно и едва скрывает повреждение. Закончив, я отправляюсь на вечеринку. Или, скорее, пробираюсь в заднюю часть просторной комнаты, в которой Кайл устраивает вечеринку по случаю своего дня рождения.

Оглушительная музыка наполняет воздух, но голубой свет приглушен. В стиле плейбоя Кайл собрал вокруг себя всех девушек. Ради своей «эпической» вечеринки он даже закрыл клуб от посторонних глаз.

Меня переполняет ощущение теплоты, когда я смотрю на него, повзрослевшего и здорового. Когда ему было пять лет, то был сплошные кости и слезы. Другие дети в «Преисподней» избивали его до полусмерти. Мне едва удалось спасти его. Потом я выбил из него всю эту слабость. Если он хотел выжить, ему нужно было стать сильнее. Даже если не самым сильным.