Чтение онлайн

Вместо этого я использую свой самый милый тон:

— Почему я не могу предложить тебе выпить?

Я знаю почему, но не говорю об этом вслух, чтобы не показаться слишком умной для собственного блага.

Риск отравления, вот почему. В их мире принятие напитка требует определенного уровня доверия. Особенно если он выше по рангу. Возможно, этот Джулиан находится на том же уровне, что и Кайл?

Если последнего было легко отнести к списку «для использования», то Джулиана вряд ли удастся отнести туда так же легко.

Его пронзительные глаза заглядывают мне в душу, и что-то подсказывает мне, что он не из тех, кто сдается, пока не поймает то, что ищет.

Что бы это ни было.

— Зачем ты здесь? — спрашивает он, вместо того чтобы ответить на мой вопрос.

— Чтобы работать, — отвечаю я самым спокойным тоном.

Он наклоняет голову в сторону и оценивает меня от макушки до кончиков шпилек. В отличие от Кайла, он не останавливается, чтобы поглазеть на мою грудь. Кажется, он просто оценивает меня в несексуальной манере. Как я бы поступила с противником перед боем.

Смесь гордости и страха переполняет меня. Гордость – потому что мне нравится, что он воспринимает меня всерьез. Обычно люди недооценивают меня. Страх по той же причине. Не в моих интересах, если он будет сомневаться во мне.

По сравнению с Кайлом, я настолько стесняюсь, что мне приходится прилагать усилия, чтобы не одернуть это дурацкое короткое платье.

— Ты хочешь, чтобы я поверил, что та, кто пнул Джонни в пах, должна здесь работать?

Думай. Думай.

— Он это заслужил, — я выбираю правду. Судя по тому, как он выкрутил запястье этому придурку, он, должно быть, в плохих отношениях с ним.

Губы Джулиана снова дергаются, но он не улыбается. Да и улыбается ли он вообще?

— Так и есть, Светлячок, — он снова наклоняет голову. — Но это не объясняет, почему ты здесь.

— Что, девушка не может постоять за себя? Неужели мы все должны ждать, пока кто-то другой сделает это за нас?

— Как я уже говорил, такая, как ты, не захочет здесь работать.

Его рука тянется ко мне. Я не успеваю ничего сказать, как его длинные худые пальцы обхватывают мою шею. Он удерживает меня на месте, достаточно крепко, чтобы я не могла пошевелиться, но не сдавливает. Его большой палец лежит на точке моего пульса, вероятно, пробуя технику человеческого детектора лжи. Лиам обучил меня этому. Все, что мне нужно сделать – это оставаться уверенной в себе.

Легче сказать, чем сделать.

Моя кожа нагревается, а рука дергается, чтобы оттолкнуть его. Эта поза так уязвима, а я ненавижу быть уязвимой.

После смерти мамы я поклялась никогда не быть уязвимой.

Однако я сдерживаю рефлекс и поднимаю на него глаза. Его лицо становится каменно-холодным.

— Почему ты здесь?

— Я же сказала тебе. Работать, — я сжимаю кулак у подола платья, чтобы он поверил, что я в отчаянии, и потому что так и есть. — Я больше не могу вернуться в свой дом, и если не найду работу, стану бездомной.

В глубине его темных глаз что-то мелькает. Это похоже на удивление, но не совсем. Ностальгия? Боль? Что бы это ни было, кажется, он ощущает смысл моих слов. Может быть, так оно и есть? Момент проходит так же быстро, как и наступил, и его лицо вновь становится бесстрастным.

— Просто дай мне шанс, — говорю я. — Я сделаю что угодно.

Его большой палец скользит от моего пульса к губам. Я сглатываю. Мурашки пробегают по позвоночнику и оседают между ног. Место, где он прикасается ко мне, вспыхивает тысячей огней.

Что это за реакция, черт возьми? И почему мой рот так и норовит открыться для него?

Я не могу решить. Джулиан раздвигает мои губы большим пальцем и проводит по нижней губе медленным, нежным движением. Мои ноги слабеют, словно я только что закончила марафон.

— «Что угодно» – сильное слово, Светлячок. Не используй его просто так.

Он убирает руку, и по какой-то глупой причине мои губы становятся пустыми.

Джулиан разворачивается и направляется к двери.

— Подожди! — я отталкиваюсь от стойки. — А как насчет того, чтобы меня приняли?

— Только официанткой. Ничего больше, — он бросает через плечо, в его голосе звучит недовольство.

Джулиан лезет в карман и бросает мне что-то над головой и вне пределов досягаемости. Я прыгаю, чтобы поймать вещь, и тут же понимаю, что допустила ошибку.

Он наклоняет голову в сомнении.

Джулиан определенно проверяет мои рефлексы.

Мой взгляд падает на предмет, который мне кинул, и мои губы раздвигаются.

Браслет. Подарок Зои.

Я чуть не плачу от радости.

Джулиан окидывает меня взглядом этих любопытных, пугающих темных глаз, прежде чем сфокусироваться на моем лице.

— Не суй свой нос куда не следует.

Дверь с щелчком закрывается за ним.

Меня захлестывает торнадо эмоций. Злость на то, что он считает, будто я не могу быть кем-то большим, чем официантка. Не то чтобы я этого хотела, Боже, нет, но к черту его за то, что он недооценил меня. Последний человек, который сказал мне, что я не могу быть кем-то – например, что девушки не умеют боксировать, – сломал себе нос во время поединка.

Облегчение от того, что собеседование закончилось и мне не пришлось делать ничего такого, от чего бы у меня по коже поползли мурашки.

Смущение из-за всего того колдовства, что творилось в моем теле, когда он прикасался ко мне.

Но больше всего я ухмыляюсь от чувства выполненного долга. Я в деле. На шаг ближе к тому, чтобы найти Зои.

И Джулиан на тысячу процентов в списке «которых следует избегать».

У меня нет времени на его игры разума и на то, что творится в этих темных, зловещих глазах.

Сотрудники и работники «Ле Салун» обязаны жить в особняке. По их словам, это для безопасности. А я говорю, что это для того, чтобы следить за нами и устранять всех, если возникнут проблемы.

Возможно, именно это и случилось с Зои.

Я отгоняю эту мысль так же быстро, как она появилась. Я отказываюсь верить, будто с ней случилось что-то с летальным исходом. Она уцелела. Никто не сможет поставить ее на колени.

Моя комната находится на третьем этаже, как можно дальше от кабинета Туман и всех остальных девочек. Я уверена, что Джулиан имеет к этому отношение.