Чтение онлайн

Я подумала о своём дневнике. Поможет ли мне, если написать ещё что-нибудь или перечитать написанное? Смогу ли я забрать его из потайного места, не разбудив Бена? Он лежал, едва различимый в темноте.

"Ты лжёшь мне, - подумала я. Потому что так и было.
– Лжёшь о моём романе, об Адаме".

А теперь я была уверена, что он лжёт о том, как я оказалась в этой ловушке. Мне хотелось разбудить его. Хотелось закричать: "Прочему? Почему ты говоришь, что меня сбила машина на обледенелой дороге? Интересно, от чего он меня защищает. Насколько ужасна может быть правда.

И чего ещё я не знаю?

Мои мысли переметнулись от дневника к металлической коробке, в которой Бен хранит фотографии Адама. "Может быть, там я найду больше ответов, - подумала я.
– Может быть, там я найду истину".

Я решила выбраться из кровати. Аккуратно отогнула одеяло так, чтобы не разбудить мужа, вытащила дневник из потайного места и босая прокралась на лестничную площадку. Освещённый голубоватым светом луны, дом теперь казался другим. Холодным и неподвижным.

Я потянула дверь в спальню, мягкий скрип дерева по ковру, тихий щелчок и дверь закрылась.

Там, на лестничной клетке, я пробежалась по тому, что написала. Я прочитала про то, как Бен рассказывал, что меня сбил автомобиль, о том, что он отрицал, что я написала роман, о нашем сыне. Я должна увидеть фотографию Адама. Но где я могу её найти?

«Я храню её наверху, - сказал он.
– В целях безопасности».

Я это и так знала. Я же записала это. Но где именно? В свободной спальне? В кабинете? Как я могла начать искать что-то, чего даже не помню? Я положила дневник туда, где я нашла его, и зашла в офис, закрыв за собой дверь.

Лунный свет светил в окно, разливая сероватое свечение по комнате. Я не посмела включить свет. Я не могла рисковать, а, вдруг, Бен найдёт меня, роющуюся здесь. Он бы спросил, что я ищу, а мне нечего было бы ответить, не было никаких причин находиться здесь. У него сразу бы возникло слишком много вопросов.

Я писала, что коробка металлическая и серая. Сначала я осмотрела стол. Тонкий компьютер с невероятно плоским экраном, ручки и карандаши в стакане, бумаги, разложенные аккуратными стопочками, керамическое пресс-папье в форме морского конька. Над столом висел настенный планер, приколотый цветными наклейками, кружочками и звёздами. Под столом стояла кожаная сумка и корзина для бумаги, обе пустые, а рядом со столом - тумбочка с ящиками.

Я начала обыскивать её. Тихо и медленно вытащила верхний ящик. Он был полон бумаг, которые хранились в папках, помеченных "Дом", "Работа", "Финансы". Я отодвинула их. За ними оказались пластиковые баночки с таблетками, но я и не смогла разобрать название в полутьме. Второй ящик был заполнен канцтоварами: папками, бумагой, ручками, корректорами. Я аккуратно закрыла его и присела на корточки, чтобы открыть нижний ящик. Там лежало одеяло или полотенце, сложно было сказать в таком тусклом свете. Я отогнула один уголок и почувствовала, что коснулась холодного металла.

Я вытащили его. Под ним лежала металлическая коробка. Она была больше, чем я предполагала, размером почти с ящик. Я протянула руки к ней и поняла, что она ещё и тяжелее, чем я ожидала, я чуть не уронила её, пока вытаскивала и ставила на пол.

Коробка стояла передо мной. Несколько мгновений я даже не знала, что хочу сделать, даже хотела ли вообще её открывать. Что ещё шокирующего может быть в ней? Как и сама память, она может раскрыть истины, которые я ещё даже не начала постигать. Невообразимые мечты и неожиданные ужасы. Я боялась. Но понимала, эти истины - всё, что у меня есть. Они моё прошлое. Они это то, что делает меня человеком. Без них я ничто. Не более чем животное.

Я глубоко вздохнула, закрыв глаза, и начала поднимать крышку. Она сдвинулась немного и остановилась. Я попробовал ещё раз, подумав, что её заело, а затем ещё раз, и поняла, что она закрыта. Бен закрыл её. Я попыталась успокоиться, но гнев нахлынул на меня. Да кто он такой, чтобы закрывать коробку с воспоминаниями? Держать в секрете от меня то, что принадлежит мне?

Ключи должны быть где-то рядом, я была уверена в этом. Я посмотрела в ящике, расправила полотенце и потрясла его, встала, вытряхнула ручки и карандаши из стаканчика на столе и посмотрела там. Ничего. В отчаянии я обыскала другие ящики настолько хорошо, насколько могла это сделать в полутьме. Я не нашла ключи и поняла, что они могут быть где угодно. Вообще где угодно. Я опустилась на колени.

Потом послышался звук. Скрип такой тихий, что я сначала подумала, что это я. Но последовал и другой звук. Дыхание или вздох. А потом голос Бена.

– Кристина?
– спросил он и добавил уже громче, - Кристина!

Что делать? Я сижу на полу в его кабинете с металлической коробкой прямо передо мной, про которую, как думает Бен, я не помню.

Я начала паниковать. Дверь открылась, на лестничном пролете загорелся свет, осветив дверной проём. Он шёл.

Я действовала быстро. Положила коробку обратно и, пожертвовав тишиной ради скорости, захлопнула ящик.

– Кристина?
– снова повторил он. Шаги.
– Кристина, любимая? Это я. Бен.

Я запихнула ручки и карандаши обратно в стаканчик на столе и села на пол. Дверь начала открываться. Я не знала, что мне делать, пока не сделала это. Я действовала бессознательно, не головой, а инстинктом самосохранения.

– Помогите мне!
– сказала я, когда он появился в дверном проёме. Его тёмный силуэт вырисовался на фоне лестничной площадки, и на мгновение я действительно испугалась.

– Помогите мне, пожалуйста!

Он включил свет и подошёл ко мне.

– Кристина! Что случилось?
– спросил он и начал присаживаться рядом со мной.

Я отползала от него до тех пор, пока не натолкнулась на стену под окном.

– Кто ты?
– спросила я и поняла, что плачу, и меня истерически трясёт.

Я схватилась за стену, вцепившись в занавески, свисающие надо мной, как будто пыталась подняться. Бен стоял в другом конце комнаты. Он протянул мне руку так, как будто я была опасным диким животным.

– Это я. Твой муж.

– Мой кто?
– спросила я, а потом добавила.
– Что со мной такое?

– У тебя амнезия. Мы женаты уже много лет.

А потом, когда он сделал мне чашку какао, которая до сих пор стоит передо мной, рассказал мне с нуля всё, что я и так уже знала.

Воскресенье, 18 Ноября

Это случилось рано утром в субботу. Сегодня воскресенье. Полдень или около того. Целый день пропал, незаписанный. Целый день, который я верила, что я никогда не написала роман, что у меня не было сына. Верила, что несчастный случай лишил меня моего прошлого. Может быть, в отличие от сегодняшнего дня, доктор Нэш не позвонил мне, и я не нашла дневник. Или, возможно, он позвонил, но я решила не читать его.