Чтение онлайн

– Но как они узнали, кто я?

На миг я с ужасом подумала, что, возможно они так никогда и не узнали, кто я. Возможно, всё, вся история, даже моё имя было придумано в тот день, когда меня нашли. Всё, даже Адам.

– Это было несложно. Ты зарегистрировалась в гостинице под своим именем. А Бен уже позвонил в полицию, заявив, что ты пропала. Ещё до того, как тебя обнаружили.

Я думала о мужчине, который стучался в дверь комнаты, мужчине, которого я ждала.

– Бен не знал, где я была?

– Нет. По-видимому, он не знал.

– А с кем я была? Кто сделал это со мной?

– Неизвестно. Никого не арестовали. Было слишком мало доказательств, и ты не слишком смогла помочь полиции в расследовании.

Предполагается, что кто-то напал на тебя, забрал всё ценное из номера и сбежал. Никто не видел, чтобы кто-то входил или выходил. По-видимому, в отеле было многолюдно в ту ночь, какое-то празднование в одном из номеров. Множество людей ходило туда-сюда. Скорее всего, ты была без сознания какое-то время после нападения. Посреди ночи ты спустилась вниз и покинула гостиницу. Никто не видел, как ты выходила.

Я вздохнула. Понимаю, что полиция уже давно закрыла дело. Для всех, кроме меня, это были дела давно минувших дней, практически история. Даже для Бена. Я никогда не узнаю, кто сделал это и почему. Конечно, если не вспомню.

– Что случилось потом? После того как меня положили в больницу?

– Операция прошла успешно, но были последствия. Было сложно стабилизировать тебя после операции.

– Особенно, давление, - он сделал паузу.
– Ты пробыла в коме некоторое время.

– В коме?

– Да. Ты была в критическом состоянии, но тебе повезло. Ты оказались в правильном месте, и чтобы тебя вылечить, применялись активные методы лечения. Ты оправилась. Но после стало ясно, что ты потеряла память. Сначала врачи думали, что это временно. Из-за травмы головы и гипоксии. Такое вполне могло быть...

– Гипоксия?
– спросила я, наткнувшись на незнакомое слово.

– Извини. Кислородное голодание.

У меня поплыло перед глазами. Всё начало сжиматься и искажаться, как будто становиться меньше, или как будто, наоборот, я становилась больше.

Я услышала свой голос:

– Кислородное голодание?

– Да. У тебя были симптомы острой нехватки кислорода в мозгу. Такими могли быть последствия от отравления углекислым газом, хотя нет тому доказательств, или удушения. На твоей шее были отметины, подтверждающие это. Но самое вероятное объяснение, что ты чуть не утонула.

Он остановился, я же была поглощена тем, что он рассказывал.

– Ты помнишь что-нибудь об этом?

Я закрыла глаза. Но не увидела ничего, кроме открытки на подушке со словами "Я люблю тебя" и покачала головой.

– Ты выздоровела, но твоя память не вернулась. Ты пробыла в больнице несколько недель. Сначала в отделении интенсивной терапии, затем, в отделении общей терапии. Когда твоё состояние было в норме, тебя отправили назад в Лондон.

Назад в Лондон. Конечно. Меня нашли около гостиницы. Наверное, я была далеко от дома. И спросила, где я была.

– В Брайтоне. У тебя есть догадки, почему ты была там? Какая-нибудь связь с этой местностью?

Я подумала о выходных, но ничего не пришло в голову.

– Нет. Ничего. Ничего из того, что я знаю, по крайней мере.

– Возможно, поездка туда поможет тебе освежить память.

Меня бросило в дрожь. Я покачала головой.

Он кивнул.

– Хорошо. Может быть бесчисленное количество причин, почему ты была там.

"Да, - подумала я. – Но лишь одной объясняются букеты роз и романтические свечи и никаких намёков на мужа".

– Да. Конечно.

Интересно, кто-нибудь из нас упомянёт слово "роман" и то, как должен был чувствовать себя Бен, когда понял, где я была и почему. Меня осенило. Вот причина, почему Бен не поведал мне о реальной причине амнезии. Зачем ему было напоминать мне об этом, если, пусть и ненадолго, я предпочла ему другого мужчину? По спине побежал холодок. Я изменила своему мужу, и теперь вижу цену этого поступка.

– Что случилось после? Я снова сошлась с Беном?

Он покачал головой.

– Нет. Ты всё ещё была очень больна. Тебе пришлось остаться в больнице.

– Долго?

– Несколько месяцев ты была в отделении общей терапии.

– А потом?

– Тебя перевели, - он заколебался, и я уже собиралась попросить его продолжить, но он заговорил сам.
– В психиатрическое отделение.

Эти слова потрясли меня.

– Психиатрическое отделение?
– я вообразила это устрашающее место, забитое кричащими психами. Я не могла представить себя там.

– Да.

– Но почему? Почему туда?

Он говорил мягко, но его тон был раздраженным. Я неожиданно поняла, что об этом мы уже говорили ранее, и, скорее всего, не один раз. По-видимому, до того, как я стала вести дневник.

– Так было безопаснее. Ты сносно отошла от телесных повреждений, но с памятью стало ещё хуже. Ты не знала, кто ты и где находишься. У тебя появились признаки паранойи, ты утверждала, что врачи в сговоре против тебя. Ты пыталась сбежать.

Он помолчал.

– Становилась всё более не управляемой. Тебя перевели ради твоей же собственной безопасности, и ради безопасности других.

– Других?

– Иногда ты выходила из себя.

Я попыталась представить, как это было. Представить кого-то, слоняющегося без дела каждый день, потерянного, не знающего, кто он, и где находится, и зачем его положили в больницу. Кого-то спрашивающего, но не находящего ответов. Кого-то в окружении людей, которые знают про него больше, чем он сам. Наверное, это было, как в аду. Я напомнила себе, что речь шла обо мне.

– А потом?

Он не отвечал. Его взгляд был устремлен на дверь позади меня, как будто он ждал кого-то. Но никто не приходил, дверь не открывалась. Мне уже начало казаться, что он мечтает сбежать.

– Доктор Нэш, что случилось потом?

– Некоторое время ты была там, - сказал он. Его голос превратился практически в шепот. Думаю, он говорил мне это и раньше. Но сейчас он знал, что я запишу, и ходил вокруг, да около этой темы уже более нескольких часов.

– Долго?

Он ничего не ответил, и я спросила снова:

– Как долго?

Он поднял на меня глаза, его лицо выражало смесь печали и боли:

– Семь лет.

Он расплатился, и мы вышли из кафе. Я оцепенела. Не знаю, чего я ожидала, когда думала, что пережила худшую часть своей болезни, но даже не предполагала, что насколько всё было плохо, сколько я пережила боли.