Чтение онлайн

Кафе было оживлённым. Одно из сетевых кафе. Всё было зелёным или коричневым, одноразовым и, в соответствии с постерами, покрывающими стену, экологически безопасным.

Я пила кофе из угрожающе огромного бумажного стаканчика, а доктор Нэш сидел в кресле напротив меня. Впервые у меня был шанс хорошенько его рассмотреть, по крайней мере, сегодня, что по сути - одно и то же.

Он позвонил мне на телефон-раскладушку, когда воспоминания о завтраке немного развеялись, а часом позже или около того забрал меня, к тому времени я уже успела прочитать большую часть своего дневника.

Я смотрела в окно, пока мы ехали в кафе. Я была сбита с толку. Доведена до отчаяния.

Проснувшись этим утром, даже, несмотря на то, что не была уверена, я знала своё имя, каким-то образом я знала, что я взрослая и мать, хотя и не имела понятия, что я уже немолода, и что мой сын мёртв.

Пока что, сегодняшний день сбивал меня с толку, одно потрясение за другим - зеркало в ванной, альбом, а позже этот дневник, который убедил меня, что я не доверяю своему мужу. Желание вникать в остальное просто пропало.

Сейчас я увидела, что доктор Нэш моложе, чем я ожидала, и хоть я и писала, что ему не следует волноваться по поводу своего веса, поняла, что тогда я не имела в виду, что он такой уж худой. В нём была некая массивность, подчеркнутая слишком длинным пиджаком, свисавшим с плеч, из-под рукавов которого иногда выглядывали на удивление волосатые руки.

– Как ты сегодня себя чувствуешь?
– спросил он, когда мы расположились за столиком.

Я пожала плечами:

– Не знаю. Сбитой с толку, наверное.

Он кивнул.

– Продолжай.

Я отодвинула бисквит, который доктор Нэш купил мне, хотя я не просила.

– Я проснулась и знала, что я взрослая. Я не осознавала, что замужем, но не была удивлена, что со мной в постели был ещё кто-то.

– Это хорошо, ...
– начал он.

Я перебила:

– Но вчера, я написала, что, проснувшись, знала, что у меня есть муж...

– Ты всё ещё ведёшь дневник?
– спросил он, и я кивнула.
– Ты принесла его сегодня?

Принесла. Он лежал в моей сумочке. Но там было кое-что, что я не хотела, чтобы он прочитал, чтобы вообще прочитал кто-либо. Кое-что личное. Моя история. Единственная история, которая у меня есть. То, что я написала о нём.

– Забыла, - соврала я. Не знаю, расстроился ли он.

– Хорошо. Это не имеет значения. Понимаю, что, должно быть, тебя очень расстраивает то, что в один день ты вспоминаешь что-то, а на следующий снова забываешь. Но всё же это прогресс. В целом, ты помнишь больше, чем раньше.

Интересно то, что он говорит, правда? Вначале дневника я писала, что помню своё детство, родителей, вечеринку с лучшей подругой. Я видела своего мужа, когда мы были моложе, влюблены и наши отношения только начинались, видела, как писала роман. Но что с тех пор? В последнее время я видела лишь сына, которого потеряла и нападение, которое сделало меня такой. То, что, возможно, мне было бы лучше забыть.

– Ты говорила, что тебя беспокоит Бен? Что он сказал о причине твоей амнезии?

Я проглотила комок в горле. То, что я написала вчера, теперь казалось таким далёким, практически выдумкой. ДТП. Расправа в гостиничном номере. Ничего из этого, как будто не происходило со мною. Но сейчас мне остаётся только верить в то, что я написала, правда. Что Бен действительно врёт мне о том, как я стала такой.

– Продолжай, - сказал он.

Я рассказала ему, что написала, начиная с истории Бена о несчастном случае и заканчивая воспоминанием о происшествии в гостиничном номере. Хоть я не упоминала ни о сексе, которым занималась, когда меня посетило воспоминание о гостиничном номере, ни о романтике, цветах, свечах и шампанском, рассказ вышел содержательным.

Я наблюдала за ним, пока говорила. Местами он бормотал что-то одобрительно, и даже чесал подбородок, фокусируя взгляд в одной точке, хотя его лицо выражало больше задумчивость, чем удивление.

– Ты уже это знаешь?
– спросила я, закончив.
– Ты уже всё это знаешь?

Он поставил стакан.

– Не совсем. Я знал, что не авария вызвала твой недуг, но прочитав твой дневник, я понял, что Бен рассказывал тебе такую версию событий.

– Я также знал, что ты была в гостинице, в ночь твоей... твоей... в ночь, когда ты потеряла память. Но остальные подробности, которые ты упомянула, для меня новость. И так как, насколько я знаю, это первый раз, когда ты вспомнила что-то про себя в ту ночь, это хорошая новость, Кристина.

Хорошая новость? Неужели он думает, что я обрадуюсь?

– Значит это правда?
– спросила я.
– Это не был несчастный случай?

Помолчав, он сказал:

– Нет. Не несчастный случай.

– Но почему ты не сказал, когда читали дневник, что Бен врёт? Почему не рассказал мне правду?

– Потому что у Бена, должно быть, были на то основания. И мне тогда показалось неправильным, сказать тебе, что он врёт.

– Значит, ты тоже врал мне?

– Нет, я никогда не врал тебе. Я никогда не говорил, что это был несчастный случай.

Я подумала о том, что прочитал этим утром.

– Но в твоём офисе, мы говорили о...

Он покачал головой.

– Я не говорил про аварию. Ты упомянула, что Бен рассказал, как это случилось, и я подумал, что ты знаешь правду. Не забывай, тогда я ещё не читал твой дневник. Мы запутали друг друга...

Догадываюсь, как это могло произойти. Мы оба обходили этот вопрос, не желая называть вещи своими именами.

– Так что случилось в гостинице? Что я там делала?

– Всего я не знаю.

– Тогда, расскажи, что знаешь!
– вырвалось у меня. Слова вышли злыми, но их уже было не вернуть.

Я наблюдала, как он стряхивал невидимые крошки с брюк.

– Ты точно хочешь знать?

Мне показалось, что он давал мне последний шанс. Как будто говорил: "Ты всё ещё можешь уйти. Ты можешь продолжать жить своей жизнью, не зная то, что я расскажу".Но он был не прав. Я не могла. Не зная правды, я живу лишь наполовину.

– Да, - ответила я.

Он говорил медленно, запинаясь. Он начинал предложения, но обрывал их, сказав всего лишь несколько слов. История, которую он рассказал, продвигалась по спирали, как будто обходя нечто ужасное, о чём лучше не говорить. Этот ужас развеял все мои надежды на спокойный разговор, который я представляла в кафе.

– Это правда. На тебя напали. Это было...
– он сделал паузу.
– Это было довольно жестко. Тебя нашли бредущей по улице. Твой рассудок был затуманен. Ты не могла назвать себя. Ты не помнила, кто ты и что случилось. У тебя была травма головы. Изначально полиция думала, что тебя ограбили.

Он сделал ещё одну паузу.

– Тебя нашли завёрнутой в одеяло, покрытое кровью.

Мне стало холодно.

– Кто нашёл меня?

– Я точно не знаю...

– Бен?

– Нет, не Бен. Незнакомец. Он успокоил тебя. Позвонил в скорую. Тебя, естественно, отправили в больницу. У тебя было внутреннее кровотечение, и была необходима операция.