Чтение онлайн

– Хуже, – усмехнулся Гаяз, обнажив жёлтые зубы. – Распутица сковала их полностью.

– Это хорошо. Это даст нам немного времени. Сколько с тобой пришло людей, говоришь, Гаяз?

– Всего две сотни, но все отличные лучники. И ещё я пошлю весточку в степь, может, ещё кто откликнется, – сказал степняк неопределенно.

– Это хорошо, что лучники. Пока останетесь здесь, в Рязани, будете заниматься подготовкой обороны и разведкой, – сказал молодой командир. – Милорад... собери хороший отряд стрелков. Можешь взять и местных охотников.

Лучник поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на улыбку или оскал.

– Сделаю, командир.

– Ратибор... Что у нас с логистикой? – продолжил бледный Ярослав.

Тот тяжело поднялся, и лавка вздохнула с облегчением.

– Дорога ещё цела, по «конке» можно возить груз, – проворчал он. – Но телег мало, и кони устали.

– Нам хватит, – отрезал Ярослав.

Он откинулся на стену, внезапно побледнев, но взгляд его был твёрд.

– Всеволод думает, что мы сломлены. Что ему осталось нас слегка дожать и он победит...

За окном первые тяжёлые капли забарабанили по крыше.

– Но грязь... – Ярослав закрыл глаза, прислушиваясь к шуму дождя, – ...она уровняет наши шансы.

Я русская дорога.

Отходи, а я тебя прикрою.

Грязью да водою...

Вспомнил он почему-то слова песни из будущего.

Ярослав жестом подозвал Сеньку поближе к себе. В горнице было душно, потрескивали свечи, отбрасывая тревожные тени на стены.

– Слушай внимательно... В нашем лагере, в том месте, где пал Миролюб, прикопан мой походный ларь, в тайнике, ты знаешь знак. В нём лежат пустые грамоты с печатями Бориса Глебовича. Просто накладные на припасы.

– Зачем они? Они же не имеют ценности? – Сенька нахмурился, соображая.

Губы Ярослава искривились в странной ухмылке:

– Ценность не в тексте, а в печатях. Если добавить туда нужные слова...

Он откинулся на стену, оставив фразу неоконченной.

Ярослав протянул руку. Пальцы его слегка дрожали от слабости, но взгляд горел твёрдой решимостью.

– Принеси мне бумаги, – сказал он, и голос его, тихий, но чёткий, прозвучал как приказ.

Сенька замер на мгновение, понимая, что речь не просто о пергаментах, а о начале чего-то большего.

– Будь осторожен, пройди с отрядом в обратном направлении через лес. И поторапливайся, – сказал Ярослав.

Он стал размышлять вслух, его голос звучал глухо.

– Партизанская война… – он медленно провёл пальцем по карте, оставляя след на пожелтевшей бумаге. – Не лобовая атака, не честный бой, а удары исподтишка. Диверсии. Страх, который заставит Всеволода озираться даже во сне. Да, не благородно. Но я боярин меньше года, не набрался ещё благородства.

Он поднял взгляд на Милорада, стоящего у двери. Лучник молчалив, как всегда, но в его глазах уже горело понимание.

– Милорад. Ты знаешь леса лучше любого из нас. Собери несколько отрядов - тихих, быстрых ребят, тех, кто умеет не только стрелять, но и тихо подкрасться к зверю.

Милорад кивнул, не спрашивая лишнего.

– Муром. Крепость Всеволода, но он на неё опирается, при этом слишком оторвался. Необходимо разорить склады, поджечь конюшни, перерезать дозоры - и исчезнуть, будто вас там и не было.

Ярослав сжал кулак, его сухие губы растянулись в подобии улыбки.

– Пусть думают, что это только начало. Пусть гадают, откуда ждать следующего удара.

– Когда? – наконец произнёс Милорад.

– Как только стемнеет. Выдвигайтесь сегодня же.

Ярослав изучал карту, его пальцы скользили по значкам, останавливаясь на ключевых точках.

– Ратибор… – его голос звучал низко и хрипло, но в нём слышалась уверенность. – Дорогу до Сомши мы знаем как свои пять пальцев. Здесь… – он резко ткнул пальцем в изгиб тропы, – …устроим первую засаду. Два-три арбалетных залпа и отходим. Пусть думают, что это просто налёт.

Ратибор хмуро кивнул, его грубые пальцы сжались в кулак.

– Здесь… – Ярослав переместил палец чуть дальше, к узкому проходу между холмами, – …организуем завал. Поваленные деревья, камни - всё, чтобы задержать их конницу. Ударь и откатывайся. Не ввязывайся в бой.

Он поднял глаза, встречаясь взглядом с Ратибором.

– После сразу в Рязань. Нам нужно укрепить город. Если Всеволод решит идти напрямую, пусть натыкается на препятствия. И накопайте ям, замаскируйте, чтобы кони ломали ноги. Делай те засеки, как на нашей линии обороны между башен. Нужно выиграть время.

– Будет сделано, – чётко ответил он, как повелось ещё со школы.

Ярослав снова откинулся назад, его лицо скрылось в тени, но в глазах читался холодный расчёт.

– Пусть каждый их шаг будет оплачен кровью. Пусть к Рязани они подойдут измотанные, злые… и не готовые к настоящему удару.

Ратибор! Вызови Ваню из Краснограда. Весь порох и селитру пусть везёт сюда. Без остатка.

Ратибор хмыкнул, вспомнив, как тот в прошлом году случайно снёс сарай.

– Всё везите, – Ярослав оскалился. – Устроим Всеволоду огненную встречу.Марфа. Организуй эвакуацию женщин и детей в Красноград. Только ты справишься. В Рязани останутся лишь те, кто сможет держать оружие, – продолжил он.

Марфа не дрогнула, лишь крепче сжала его пальцы в ответ:

– «Железная дорога» будет работать как часы. К утру первые повозки отправятся.

Она уже разворачивалась, собираясь уйти, но Ярослав задержал её и тихо произнёс:

– И… позаботься, чтобы никто не поднял панику.

– Всё будет тихо и быстро, – кивнула Марфа, поправляя платок.

Ярослав тяжело опустился на дубовую лавку. Его исхудавшее, изрезанное морщинами боли и усталости лицо резко постарело в свете догорающих свеч. Пальцы дрожали, когда он провёл ладонью по лицу, смахивая пот.

– Все свободны, – прошептал он, просто махнув рукой, даже не поднимая головы.

Командиры замерли на мгновение - непривычно было видеть своего командира сломленным. Но приказ есть приказ.

Ратибор первым развернулся, тяжело ступая к выходу. За ним, шаркая ногами, потянулись остальные. Лишь Марфа осталась стоять у двери, её тень дрожала на стене, будто колеблясь - подойти или дать ему передышку.

Скрип двери. Тишина.

Ярослав так и сидел, сгорбившись, уставившись в потрескавшуюся деревянную столешницу и потрёпанную карту. А командиры начали отдавать приказы. Механизм управления, который он создавал все эти годы, привычно начал раскручиваться.