Чтение онлайн

– Вторая – у брода. Там вообще потешно. Мы им бревна дорогу перегородили, повозки застряли, а мы с флангов ударили. Еще десяток положили, да раненых штук пять осталось – орут, как подстреленные олени громко.

Ярослав хмыкнул, но глаза его оставались серьезными:

– Третья?

Ратибор усмехнулся еще шире:

– А третья – лучшая. Богдан своих лучников через болота провел, ударили по обозу с провиантом. Сожгли пять повозок, перерезали охрану – еще с десяток трупов. А когда их конница примчалась – наших и след простыл!

Он вытер лицо рукавом, оставив грязную полосу на щеке:

– Итого – три десятка трупов, да раненых не меньше. А у нас – ни одной потери. Только вот...

Ратибор внезапно понизил голос, наклонившись к Ярославу:

– Они теперь злее моего бати после хмельного меду. Всеволод уже стягивает дополнительные силы. Скоро попрут по-настоящему

Спустя несколько дней внезапно ударил мороз. Вчерашние лужи схватились хрупким льдом, земля затвердела под копытами, и туман, тяжелый и молочный, повис над опустевшими лесами.

Всеволод двинулся к Рязани.

Его войско, изрядно потрёпанное партизанскими наскоками, теперь шло сплочённой массой – без разведчиков, без флангов, одной железной лавиной. Они больше не боялись засад – мороз сковал болота, сделал дороги проходимыми.

На стенах Рязани дозорные щурились в предрассветной мгле:

– Видишь?

– Вижу... Чёрт. Их... много

Раннее утро застыло в хрустальной дымке. Легкий морозец, первый по-настоящему зимний, покрыл инеем пожухлую траву, затянул тонкой плёнкой лужи у дороги. Воздух звенел от холода, и каждый выдох превращался в белесое облачко. Где-то в лесу треснула ветка - мороз сжимал деревья в своих объятиях.

И тогда земля задрожала.

Сначала - еле уловимо, словно где-то далеко проехала тяжелая телега. Потом сильнее - зазвенели ледяные корочки на лужах, закачались капли на пожухлых стеблях бурьяна. И наконец, из утреннего тумана, медленно, неотвратимо, как сама судьба, стало выплывать войско.

Они шли брать город.

Ярослав, уже стоявший на воротах, сжал рукоять меча. Его план сработал – Всеволод потерял немало воинов, время выиграно, укрепления готовы...

– Ворота! Закрыть!

Голос его, хриплый от недавней болезни, прокатился по стене, как удар колокола.

И город взорвался движением.

На мосту у главных ворот десяток дюжих мужиков, вспотевших несмотря на мороз, ухватились за толстые канаты.

Где-то внизу, во мраке проездной башни, заскрипели лебедки, застучали молотки по засовам.

Тяжелые дубовые створы, обитые кованым железом, начали сходиться, скрипя на ржавых петлях.

Быстрее, черти! Навались из-за всех сил!
– орал десятник, сам впрягшись в канат, как обычный боец.

Ярослав видел, как последние опоздавшие горожане протискивались в сужающийся проем, как старик, спотыкаясь, упал прямо на пороге - и его подхватили солдатские руки.

Щелчок.

Массивные засовы легли на свои места.

Теперь Рязань была заперта.

Ярослав перевел взгляд на поле - передовые разъезды Всеволода уже скакали вдоль рва, высматривая слабые места.

– Ну что ж...
– прошептал он, ощущая, как холодный ветер облизывает его лицо.
– Начинаем

Морозный воздух звенел от напряжения, когда трое всадников под белым флагом приблизились к закрытым воротам. Их дорогие шубы и позолоченные доспехи резко контрастировали с ободранными стенами Рязани.

– Воевода Ярослав!
– крикнул старший, высокий мужчина с бородой, заплетенной в золотые нити.
– Князь Всеволод предлагает вам почетную капитуляцию! Откройте ворота, и...

Ярослав, стоявший на стене, резко поднял руку, прерывая речь.

– Где сам Всеволод?

Парламентеры переглянулись.

– Его светлость не...

– Тогда и говорить не о чем!
– голос Ярослава ударил, как плеть.
– Пусть сам придет - если осмелится подойти на расстояние моего плевка!

Толпа защитников на стенах загудела одобрительно.

– Но... ваше положение безнадежно!
– попытался вставить слово парламентер.

Ярослав медленно наклонился вперед, его тень легла на всадников:

– Передай своему князю: я буду говорить только с ним. Лично. Глаза в глаза. А пока...

Он сделал резкий жест.

Над головами парламентеров со свистом пролетел болт, вонзившись в землю точно между копыт их коней.

– Это мой последний ответ.

Белые флаги заколебались, кони шарахнулись. Послы, разворачивая лошадей, поскакали назад - к своему стану, где уже виднелся золотой шлем Всеволода.

Золотой шлем князя резко поднялся, когда парламентеры, запыхавшись, доложили о дерзком ответе Ярослава. Над его станом повисла напряженная тишина – даже кони, будто почуяв гнев хозяина, перестали бить копытами.

– Он... чего? – голос Всеволода прозвучал тихо, но от этого стало только страшнее.

Старший парламентер, бледный, проглотил ком в горле:

– Говорит, будет вести переговоры только с вами, княже. Лично. И... это стрелой ответил

Владимирский князь замер на мгновение.

Потом последовал взрыв.

– ПСИНА!!! – его рёв заставил воинов вздрогнуть. Кулак в железной перчатке со звоном ударил по доспехам коня. – Малородный выскочка СМЕЕТ указывать мне?!

Он рванул поводья, развернув боевого коня к Рязани. Его голос гремел, разносясь по всему стану:

– Видите эти стены? К утру от них останется пепел! Всем строиться! Кто первый взойдёт на стены – получит перстень с мой руки!

Но даже в ярости Всеволод не подошёл на расстояние плевка .

А затем, обернувшись к войску, проревел то, что ждали все:

– ШТУРМ НАЧИНАЕТСЯ!

Морозное утро окуталось багряной дымкой, когда первые лучи солнца осветили безумие, разворачивающееся под стенами города. Войско Всеволода, охваченное слепой яростью, ринулось в атаку без построения, без тактики - словно разъяренный зверь, подгоняемый кнутом своего повелителя. Ледяной ветер гнал по полю клубы пара от тысяч разгоряченных тел, смешивая их с дымом первых пожаров.

Стены Рязани встретили эту лавину смертоносным ливнем. Каждый лучник Ярослава знал свое дело - тетивы пели, отправляя стальные наконечники точно в цель. Вот стрела вонзается в незащищенное горло молодого воина, вот еще одна находит щель между доспехами. Камни из пращей со свистом рассекали воздух, разбивая шлемы и ломая кости. Кипящая смола стекала по деревянным лестницам, превращая их в огненные дороги в ад.