Чтение онлайн

— Ты, княже, за торговцами да мастеровыми больше, чем за ратными людьми стоишь, — с укором произнес Владимир.

— Я за силу Рязани стою, — твёрдо ответил Ярослав. — Но сила теперь не только в мече. Она в полных амбарах, в полных казнах, в машинах, что заменят десятерых работников. Вы хотите воевать с Владимиром за то, чтобы отнять у них горсть. А я предлагаю продать им в десять раз больше. И на вырученное построить крепости на юге, которые принесут новые земли. Не горсть а целый воз богатства.

— Слова, — буркнул Святослав.

— Не слова, — Ярослав встал и подошёл к узкому окну, глядя на вечерний город. — Материалы для рельс уже в складах. Через год по ним пойдут повозки с грузом. И первым нашим партнёром, кому мы предложим эти перевозки, будет… Владимир. За хорошую плату. Им будет выгоднее платить нам, чем воевать. А их новый князь Андрей… — Ярослав обернулся, и на его лице мелькнула хитрая усмешка, — он молод. Ему интереснее новое. Уже на следующей неделе ему отправляют подарок — наши «комбайн». Пусть развлекается с железками. И копит деньги на наши будущие дороги.

Это был мастерской ход. Он переводил агрессию в плоскость интереса. Бояре были озадачены. Они готовились к бою на поле брани, а их вывели на поле, правила которого они не понимали.

— А если они «комбайн» примут, и всё равно нападут? — спросил Владимир, но уже без прежней уверенности.

— Тогда, — голос Ярослава стал холодным и отчеканенным, — мы встретим их не только мечами. Мы встретим их огнём из пушек, которые уже отливают в Краснограде по моим чертежам. Да и после смерти Всеволода не решатся они. Но это — крайняя мера. Невыгодная.

В палате воцарилась тишина. Формальный совет подошёл к концу, так и не приняв ни одного формального решения. Но Ярослав добился своего. Он не отверг старых бояр в лоб — он сделал их предложение мелким и нелепым на фоне его грандиозных планов. Он показал, что настоящая власть и ресурсы уже не здесь, в этой дубовой палате, а там, в Краснограде, где день и ночь кипит работа на будущее.

Бояре расходились неудовлетворённые, но притихшие. Им нечего было противопоставить этой новой, сложной реальности, где врага можно превратить в налогоплательщика, а силу измерять не числом мечей, а мощью машин и полновесностью торгового оборота. Они проиграли, даже не начав спор. А Ярослав, дождавшись, когда за последним из них закроется дверь, тихо вздохнул. Ещё один ритуал соблюден. Теперь можно было возвращаться к настоящему делу. Он поднялся и отправился на главный торг, чтобы получить экономический отчет.

Золотая осень разлилась по рязанской земле, окрашивая листву в багрянец и наполняя воздух терпким ароматом спелых яблок и дымком печей. На главной торговой площади кипела жизнь - шум голосов, скрип телег, звон монет сливались в единую симфонию процветания.

По оживленным рядам неспешно шествовал Ярослав в сопровождении двух своих ближайших сподвижников.

Филимон, дородный купец в роскошном кафтане из византийского шелка, с золотой цепью на груди, жестикулировал, расписывая выгоды:

– Взгляни-ка, княже, на этот лён! В прошлом году за такую партию давали три гривны, а ныне все пять отдают! Да мы...

Яромир, сухопарый и подтянутый, в скромном, но безупречно сшитом кафтане, тут же поправил:

– Четыре с половиной, Филимон. Не преувеличивай. Но действительно - урожай отменный.

Ярослав с улыбкой наблюдал, как вокруг них закипает торг:

– Вижу, биржа не зря зерно в цене подняла. А как дела с керосином?

Филимон, не дожидаясь, встрял:

– О! Черниговский архиепископ целый обоз прислал за ним! Свечи, говорит, в храмах дорогие, а твои керосиновые лампы и горят ярче, и...

Яромир, перебивая, добавил деловито:

– Заключили контракт на поставку. Плюс смоленские купцы просят увеличить объемы. Нужно расширять промыслы.

Проходя мимо ряда с керамикой, где горшки и миски сверкали глазурью, Ярослав заметил:

– Мастерские Ильи Федоровича не стоят на месте?

Филимон рассмеялся:

– Да они уже на три года вперед заказы расписали! Твой стекольщик Илья с ума сходит - то окна для Новгорода, то эти твои лампы...

Вдруг их внимание привлек шум у мехового ряда. Группа степняков оживленно торговалась за партию беличьих шкурок.

Яромир, понизив голос:

– Те же, что в прошлом году нападали в Вороний Град. Теперь торгуют. Любопытная перемена.

Ярослав кивнул, наблюдая, как бывшие враги с азартом сбивают цену:

– Выгоднее торговать, чем воевать. Кстати, о выгоде - как там с рельсами?

Яромир тут же перешел к делу:

– Ждем поставок. В Краснограде теперь очереди…

Их разговор прервал мальчишка-разносчик, предлагавший попробовать свежий мед:

– По пробуйте мед дяди с нашей пасеки!

Филимон, не удержавшись, купил сразу три горшочка:

– Для переговоров пригодится!

Ярослав, глядя на оживлённую площадь, где вятичи, степняки и купцы с дальних путей вовсю торговались, не толкаясь, а словно в танце обмениваясь товарами, тихо усмехнулся:

– Вот она, новая Русь. Не война решает, кто сильнее, а то, что ты можешь дать этому миру.

Филимон, облизав ложку с густым мёдом, хитро прищурился:

– А ещё лучше - когда хватает одного взгляда на твои товары, и у воина в руке меч сам тяжелеть начинает. Потом опускается. А потом он спрашивает: А у вас чай с медом есть?

Они рассмеялись.

После инспекции Ярослав уединился в своем рабочем кабинете, на столе лежала развернутая карту. Ярослав стоял, опершись о резной дубовую столешницу, его пальцы неспешно вычерчивали невидимую линию вдоль извилистого русла Дона - вниз, все ниже, к синей капле Азовского моря. За окнами княжеских покоев осенний ветер шевелил пожелтевшие листья, будто перелистывая страницы грядущих походов.

Опять на юг...
– прошептал он, и слова застыли в воздухе, смешавшись с дымом от лампады.

Каждый день прибывали новые люди - бледные от северных туманов новгородцы с мозолистыми руками ремесленников; владимирские пахари, чьи спины сгорбились под вечным неурожаем; псковские охотники с глазами, привыкшими высматривать добычу в сумраке хвойных лесов. Все они толпились на рязанском торжище, простирая руки за куском хлеба и клочком земли. И земля эта кончалась.

Карта под пальцами будто оживала. Вот излучина Дона, где можно поставить новую крепость - кирпичную, с круглыми башнями по византийскому образцу. Вот плодородные черноземы, где колосилась бы пшеница гуще, чем в самых щедрых владимирских угодьях. И там, в синеве нарисованного моря, уже мерещились корабли - настоящие морские ладьи с парусами, надутыми южным ветром.