Чтение онлайн

Степняки, не ожидавшие такого сопротивления, попытались атаковать фланги. Но там их уже ждали засеки, покрытые маслом, и залпы из короткоствольных ружей, изготовленных по чертежам Ярослава. Огонь вспыхнул внезапно, охватывая передовые ряды врага.

– Подожгли!
– крикнул Богдан, махая факелом.

Конница замедлилась. Паника начала расти.

В этот момент с вершины холма прогремела первая пушка. Грохот был таким, что даже сами защитники невольно вздрогнули. А для степняков он стал настоящим ударом небес. Ядро влетело прямо в центр строя, сметая десяток всадников и выбрасывая тела в воздух.

– Заряжай вторую!
– крикнул командир пушкарей, управляющий расчётом.
– Дайте им ещё!

Остальные девять пушек последовали примеру. Один за другим залпы накрывали подходы к броду. Где раньше были плотные строи, теперь остались лишь обломки и трупы. А холм на котором стояли пушки заволокло дымом

Кайрат, сын Куртука, видя хаос, приказал перегруппироваться и атаковать слева, где, по его мнению, оборонительная линия была слабее.

Но это была ловушка.

Ярослав заранее сделал просвет в обороне, чтобы заманить врага в конкретную точку. Когда степняки устремились туда, из засады ударили лучники и арбалетчики, а затем выскочили группы легкой пехоты под командованием Мстислава Чёрной Волны. И закидали степняков дротиками.

Это был решающий поворот.

Молодой хан потерял контроль над ситуацией. Его лучшие воины оказались в западне, окружённые со всех сторон. Каждый шаг вперёд становился смертельным. А пушки продолжали работать, нанося урон по тылу.

– Они ломаются!
– крикнул Сенька Шустрый, укорачиваясь от сабельного удара.

– Давайте вперёд, ну же ребятки под надавите!
– ответил Мстислав, рубя одного из командиров степняков.

К полудню всё было кончено.

Тысячи степняков либо погибли, либо бежали, бросая оружие и доспехи. Кайрат исчез в самой гуще боя, и его тело так и не нашли. Возможно, он погиб. Возможно, скрылся. Но его армия больше не существовала.

На поле стояла тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и треском догорающих остатков костров. Победители медленно собирались в кучки, осматривали трофеи, помогали своим.

Ярослав стоял на самом высоком месте, рядом с Ратибором и Мстиславом.

– Мы сделали это - сказал он, глядя на бескрайнее поле.

– Да - кивнул Мстислав.
– Но это ещё не конец.

– Посмотрим - Сказал загадочно Ярослав.

Этим же вечером.

Темнота в палатке была плотной, почти осязаемой. За тонкими полотнищами шатра доносился лай собак, глухие голоса стражи, скрип деревянных колес повозок. Хан Куртук сидел на полу, привязанный ремнями к столбу, и смотрел перед собой. Его доспех был сорван, лицо - покрыто кровью и грязью, руки - в ссадинах от верёвок.

Он знал, что проиграл.

Но мысль о поражении не причиняла ему боли. Боль пришла раньше - когда он увидел, как его воины бегут, как конница разваливается в хаосе, как знамёна падают в пыль.

Я недооценил их - думал он, глядя на трещину в крыше шатра, где просачивался слабый свет.

– Не Ярослава… нет. Я недооценил то, что они стали единым целым.

Куртук не был глупцом. Он знал, что такое война. Знал, что такое победа и поражение. Но сегодняшний день был другим. Сегодня он почувствовал, как теряет контроль над своим миром.

Всю свою жизнь он правил степью. Он объединил племена, заставил их подчиняться, стал законом и судьбой для тех, кто жил под его знаменем. Он считал себя непобедимым. Считал, что время, опыт и численность сделают его армию несокрушимой.

Но Ярослав показал ему, что это не так.

Эти люди не просто воины. Они знали, зачем дерутся. У них была цель. И она сильнее страха - думал он, вспоминая лица противников.
– Их каждый шаг был частью замысла. Никакого хаоса. Только точные удары.

Он вспоминал своих сыновей. Младший, Айдар, остался дома. Старший, Кайрат, должен был командовать в бою. Но его тело так и не нашли. Возможно, он мёртв. Возможно, бежал. Возможно, он тоже стал пленником.

Если он жив, он будет мстить - думал Куртук.
– Как я когда-то мстил за своего отца.

Но теперь всё было иначе. Он сам оказался в роли побеждённого. И эта мысль давила на него сильнее, чем железные оковы.

Дверь в шатёр распахнулась. Внутрь вошли двое. Один - высокий, широкоплечий, с раной на щеке. Другой - ниже, но с горящим взглядом.

– Пленник проснулся?
– спросил Мстислав, подходя ближе.

Куртук медленно поднял глаза, но ничего не ответил.

Мстислав усмехнулся.

– Готовься. Потому что завтра ты встретишься с Ярославом.

На следующее утро его вывели из шатра. Солнце уже высоко поднялось над равниной, и воздух был наполнен запахом свежего хлеба и дыма. Лагерь Ярослава был чистым, организованным. Люди работали, восстанавливали укрепления, лечили раненых. Не было чувства торжества, только чувство выполненного долга.

Его провели через строй воинов, мимо пушек, которые ещё хранили следы пороха. Он видел, как молодые офицеры обучают новобранцев. Как женщины помогают врачам Житодуба. Как подтянулись торговцы и уже начали обсуждать цену на трофеи.

Они даже после боя продолжают строить - подумал он.

Его привели к большому шатру, где внутри, за простым столом, сидел Ярослав.

Он не был одет в богатые одежды. Простая рубаха, без лишних украшений.

– Присаживайся, - сказал он, указывая на стул.

Куртук сел.

– Ты убил моих людей, - начал Ярослав.
– Ты напал на мои земли. Ты хотел уничтожить мой народ.

– Я делал то, что должен был сделать, - ответил смело Куртук.
– Такова наша традиция. Таковы законы степи.

– Твои законы больше не работают, - спокойно сказал Ярослав.
– И ты это понимаешь.

Повисло долгое молчание.

– Ты хочешь меня казнить?
– спросил хан.

– Нет, - ответил Ярослав.
– Я хочу предложить тебе сотрудничество.

Куртук моргнул. Это было неожиданно.

– Ты хочешь, чтобы я служил тебе?

– Нет. Я хочу, чтобы ты стал моим союзником.

Хан посмотрел на него с недоверием.

– Ты победил меня. Почему ты не убьёшь меня, как делают все ваши князья?

– Потому что я не просто князь, - сказал Ярослав.
– Я строю государство. И в этом государстве есть место и для степняков. Но не как врагам. А как партнёрам. Ты же знаешь что стало с половцами Гаяза.

– Да они служат тебе.

– Не мне, они помогают ради себя.

Куртук задумался.