Чтение онлайн

— Типа того. — Вася с хрустом потянулся и, глядя на щенка с несвойственной ему нежностью, добавил: — Вот, имя придумываем. Хотели назвать Сережей, в честь товарища полковника Зайцева, но не рискнули. Ты какие еще хорошие собачьи имена знаешь?

Я присела на корточки около коробки.

— Имен собачьих много, но, видишь ли, этого шенка две недели назад назвали в честь следователя прокуратуры Георгия Малкина. И он на свое имя, кстати, отзывается.

— Кто, Малкин? — тупо спросил Вася.

— И Малкин тоже, — кивнула я. — И этот. Вот, смотри…

И я тихонечко позвала: «Го-ша!»

Гоша бодро, как будто и не спал, вскочил, завилял хвостом и полез ко мне целоваться.

— Ха! — Вася недоверчиво хмыкнул. — Я так тоже могу.

— Как? — уточнила я, в то время как Гоша слизывал с моего лица остатки утреннего макияжа.

— А так: подкрасться к собачке и гаркнуть у нее над ухом что-то. Конечно, животное проснется. Хотя потом, наверное, будет всю жизнь заикаться.

— Перестань, Вась, — я оторвалась наконец от Гоши и села за стол Леонида. — Перестань. Я не кричала, а тихонько позвала. Он откликнулся, потому что привык уже к своему имени. Верь мне. Имя, кстати, придумала не я, а вахтер газеты «Новости» Михаил Степанович.

— Это твой Гоша?! — наконец въехал Вася. — Твой?

— Да. Был мой. Теперь, оказывается, твой. Хотелось бы понять — как это получилось?

Вася вскочил и принялся нервно расхаживать по кабинету, бормоча, при этом: «Ах, вот оно… так-так-так… возможно, что… но тоже зацепка…»

Он так увлекся беседой с собой, что мне пришлось вмешаться и напомнить о своем присутствии:

— Вась, я тебе не мешаю?

Он посмотрел на меня раздраженно, но шастать по кабинету перестал.

— Кому ты его отдала?

— Одной зоозащитной организации, — не знаю почему, но мне категорически не хотелось называть Васе фамилию и место работы Вениамина Гавриловича. Вот не хотелось, и все тут.

— Поподробнее, — потребовал Вася.

— «Фауна», добровольная общественная организация, спасают кошек и собак. Им можно отдать животное, а они найдут ему хозяина.

— И как фамилия?.. — Вася смотрел на меня, как на врага. — Ну?

— Чья фамилия? — я продолжала прикидываться.

— Того человека, которому ты отдала Гошу.

Я сделала вид, что пытаюсь вспомнить.

— Хорошо. — Вася тяжело вздохнул, пересел на свой стол, открыл блокнот, взял ручку. — Я нашел этого щенка в том самом месте, откуда ты вчера еле ноги унесла. Ты там ползала около сарая, в котором люди были заперты. А рядом — такой же сарай с собаками. С умирающими от голода собаками. И Гоша твой тоже там был. Ну как, будем говорить, гражданочка?

Последнее было сказано вполне профессиональным тоном, именно так капитан Коновалов разговаривал надопросах с подследственными.

Я, конечно, растерялась. И расстроилась. И разозлилась на себя за дурость: ну зачем я сразу же сказала Васе, что Гоша — это Гоша? Правильнее было бы сначала все разузнать, а потом уже принимать решение. Попробуй теперь убедить Васю, что Ильин — хороший человек и что его скорее всего обманули — пообещали отдать собачку добрым людям, а сами сплавили ее в барак, умирать. Вася все равно не поверит и начнет портить жизнь Вениамину Гавриловичу. А уж если он узнает, что Ильин за мной ухаживает и замуж зовет… Я в ужасе зажмурилась, потому что будущее Вениамина Гавриловича представилось мне в совершенно кошмарном свете.

Вася уже разозлился не на шутку. Поигрывая желваками и похрустывая пальцами, он расхаживал по кабинету, потом резко метнулся ко мне, схватил за плечи и несколько раз тряхнул мое неокрепшее тело.

— Ты чего добиваешься?! — заорал он. — Ты хочешь, чтобы я к тебе «наружку» приставил? Чтобы все твои связи прошерстил?

— Все? Тут-то ты и сдохнешь, — пыталась сопротивляться я. — У меня о-о-очень широкий круг знакомых.

— Ничего, как-нибудь. В среде зоозащитных организаций не такой уж он широкий.

Я выразительно захлюпала носом, изображая готовность прямо сейчас залиться обильными женскими слезами. Прием не совсем честный, но испытанный: Вася моих рыданий терпеть не мог. Подействовало и на этот раз.

— Давай так. — Вася сел напротив меня, взял за руки и по-отечески поцеловал в лоб. — Я вижу, что тебе почему-то не хочется рассказывать мне всю эту щенячью историю. Ладно — не хочешь, не рассказывай. Но тогда обещай мне, что прощупаешь почву сама, но осторожно. Попроси того, кому ты отдала щенка и кого ты выгораживаешь, чтобы он устроил тебе встречу с Гошей. Скажи, что хочешь навестить бывшего воспитанника. А? Все правдоподобно.

Я кивнула. Кстати, идея мне понравилась — таким путем я смогу, не смущая Ильина, выяснить, кому он доверил Гошу. И кто, значит, его обманул.

— Только сделай это сегодня, очень тебя прошу, — велел Вася.

— Ладно, уже иду.

— Кстати, живодера твоего мы с минуту на минуту повяжем, так что радуйся. Я всегда тебе говорил, что наказание за преступление неизбежно. Так вот, на этот раз я оказался прав.

Звонить из МУРа Вениамину Гавриловичу я не стала, опасаясь чутких ушей старшего оперуполномоченного Коновалова, и позвонила ему из ближайшего телефона-автомата. Боже мой, как же он обрадовался!

— Сашенька, как хорошо, что вы позвонили! Я боялся, что смутил вас своей бестактной выходкой. И не решался позвонить, потому что… ну, вы понимаете. Прошу вас, выбросите из головы все, что я вам наговорил.

— Это что же? — возмутилась я. — Это означает, что вы меня больше замуж не зовете?

Молчание Вениамина Гавриловича, пожалуй, было слишком долгим и слишком выразительным. Сколько можно держать у уха молчащую телефонную трубку? Минуту? Две? Но не больше же! Я уже совсем собралась повесить трубку на рычаг, но Ильин вдруг очнулся:

— Саша. У меня чудная идея — угостить вас хорошим коньячком.

— Опять взятка?

— Разумеется. Приедете?

— Да. И прямо сейчас, — согласилась я. — Если не возражаете, конечно.

— Было бы смешно, если бы я сейчас сказал: возражаю. Но я даже в шутку ВАМ такого не скажу никогда. Жду..

Езды от МУРа до стоматологической клиники — всего минут двадцать пять, и тем приятней мне было видеть, что Вениамин Гаврилович успел подготовиться к нашей встрече. Он стоял на крыльце клиники с букетом цветов, как всегда, роскошным.