При вечернем и утреннем свете, Сухарев (Сахаров) Дмитрий Антонович

При вечернем и утреннем свете

Сухарев (Сахаров) Дмитрий Антонович

Шрифт:

Воспоминание о листопаде

Листопад в пятидесятом, Листья жгут по палисадам, В палисадах ветра нет, Беспокойства нет в природе, Во саду ли, в огороде Жгут тетради — сдан предмет. Дело сделано, а слово Народиться не готово. Где мы? Листья. Полумгла. Слабо греет их горенье, Но зато на удобренье, Говорят, пойдет зола. Жгут вчерашнюю листву, В уголок ее сгребая, И дымит она, рябая. В огородах жгут ботву. Не Хотьково ли? Хотьково! Смутно видится подкова Леса; лес раздет-разут. Это пригород, не город. Сладость кончилась, а горечь Втридорога продадут. Это нашему герою Двадцать и не за горою — Сорок; это — полпути. Палый шелест палисада, Горечь дыма и досада, Что идти куда-то надо, А не хочется идти. 1969

В больнице

Лежит человек на койке. Тумбочка у окна. На ней порошки, настойки. А дело его — хана. Коли не коли, лечи не лечи, Простые врачи или чудо-врачи, Пиши не пиши латынь-письмена А дело его — хана. А я на соседней койке Лежу, обычный больной, И дело мое нисколько, Ничуть не пахнет ханой. Жены придут — беседуем, Бубним свое вразнобой, А после лежим соседями, Беседуем меж собой. Ночью темно, светло с утра, Горстку пилюль несет сестра, Мы их водой запиваем, Одна в графине вода, Будто бы забываем, Что ему — туда. Ладно. А пока что Лежим, беседы ведем, Про Марс говорим, про Кастро, Жен с нетерпением ждем, Горькие снадобья пробуем, Болтаем себе между тем. А тем медицинских не трогаем. Не затрагиваем этих тем. 1960

Не карамель

Загадку задал мне Старик Иван Степаныч: В цветочках, а не луг, Под крышей, а не клуб, С начинкой, а не карамель. — Автобус! — крикнул я.— Везет детишек в лагерь! Степаныч аж затрясся, Повизгивал, Слезливые глаза ладонью растирая, Закашлялся, Вдруг посинел и умер. Теперь лежит С Филипповной своею рядом. Никто к ним не заглянет. Пришел бы сын, да больно далеко Ему шагать из братской той постельки. Прости, Степаныч! Так я и не знаю Ответа на твою загадку: В цветочках, а не луг, Под крышей, а не клуб, С начинкой, а не карамель. 1965

Мать, а ведь самая малина

Мать, а ведь самая малина Теперь, пожалуй, В лес пора! Сойдем, не доезжая Клина,— Иль мы с тобой не мастера Заготовительного цеха? Мать, собирайся, не до смеха, Малину собирать пора! Сойдем и подадимся вправо, Работать надо — выходной! В лесу работников орава, А ягод вовсе ни одной. Ну нет! Малины — изобилье. Иль мы с тобой перезабыли Свои места и надлежит Нам чьим-то следовать советам? Ну нет, привет! Мы — по кюветам, Авось бидон и набежит. Зато известно наперед, Как после, стылою порою, Когда снега тебя покроют И душу стужа проберет,— Придет черед, Наступит срок Ему, пахучему варенью. Оно, по щучьему веленью, На скатерть — скок! Ну, мать, кончай Печалиться, подуй на чай, Не век стоять зиме угрюмой. Ты вспомни некий выходной И с пониманием подумай: Куда садовой до лесной!.. 1965

Исполняется с гитарой

Пробки выбьем, дружно выпьем За союз младых сердец! Натали опять брюхата, И не с краю моя хата — Ай да Пушкин, ай да Пушкин, Ай да Пушкин молодец! Метража у нас негусто, Гаража не нужно мне, У меня в кармане пусто, Но в душе большое чувство Восхищения супругой, Уважения к жене. Пожалел бы поп Никита Обручальных нам колец, Жизнь моя была б разбита, Я попал бы под копыта, И настал бы, и настал бы, И настал бы мне конец. Погоди, разбогатеем — Богатеем стану вдруг, Напишу лихой сценарий И тогда твоих стенаний Не услышу, не услышу, Не услышу, милый друг. 1971

«Какие чудесные дети…»

Какие чудесные дети Покрыли земную кору! Они на трухлявой планете Растут, как грибы во бору. Вот рыжик, а это масленок — Каких только нет пацанов! Как много им надо пеленок, Пока дорастут до штанов! В штанах они ходят не сразу, Но сразу же ходят в штаны. Научатся! Не было б сглазу — Всему научиться должны! Волнушки, подгруздки, опята — Какая крикливая рать! Как славно, что эти ребята Не любят в молчанку играть. Орите, ребята, растите, Боритесь за званье людей! Пусть будет вам сколько хотите И солнца и теплых дождей. Какие чудесные песни Мы вам сочиним про запас! Но самые честные песни Напишете вы после нас!.. 1972

Анна

Анна, Что ж это за чудо? Как явилась ты? Откуда? Только год тому назад Не было тебя в помине! Были мы, и был твой брат, Были — книги, но под ними Не спала ты, как сейчас, Не было тебя у нас! Анна, А смешней всего, Что и брата твоего Тоже не было когда-то! Не был! Не было его! Да и мама твоя — Алла Не всегда существовала, Это вовсе не вранье. Ты представь себе планету: Есть отец, а мамы нету — Нету! Не было ее! Анна, А наступит срок, И меня не будет с вами: Был, пыхтел — и нет меня. И не страшно, лишь печально Знать, что так должно случиться. Ах, куда страшней подумать, Что случится вдруг Не так. 1973

Щенок

В квартире благодать: Щенка на рынке взяли. Без паспорта не брать! — Прописано в журнале. Кому совет и впрок, А мы не привереды, Живет у нас щенок Без клубных привилегий. Не мысля про собак, На рынок мы попали, А дальше было так: Увидели — пропали. Щенки любых сортов! Полканы и козявки! И все без паспортов, Как вольные казаки. И был в ряду одном Обрывок одеяла, Клубок щенков на нем, А рядом мать стояла. Что жизнь ее не мед, Понять бы и младенцу — И сука и помет Наскучили владельцу. Купец был в меру резв, И шла торговля лихо. А суки взгляд был трезв, Она стояла тихо. Как будто век жила Одной духовной пищей — Так сдержанно ждала Своей фортуны нищей. И взяли мы щенка И рассудили просто, Что тут наверняка По крови благородство. Резвится пес, ведь он Товарищ наш отныне. Глистов мы изведем, А блох уже отмыли. А честь — не в клубе честь И стать не в аттестате, А если хвостик есть, Так это тоже кстати. И в том, что так сужу Про божее творенье, Не удаль нахожу, Но удовлетворенье. 1968

Зимнее утро

Своих забот свободный раб, Я просыпаюсь оттого, Что некто вежливо сопит И — лапы на постель. Своих страстей кабальный князь, В рубаху лезу, торопясь, А некто прыгает, рычит И рвет носки из рук. Не вижу логики совсем В твоих поступках, друг: Ведь не пойду же я босым Выгуливать тебя! Который час? Рассвет завяз. Темно. Поземка. Нет семи. А некто палочку нашел И просит: отними! Побегаем! Туда-сюда, И полчаса прошли уже, Зато на пятом этаже Тепло и желтый свет, Там кофеварочка фырчит И чайник песенку поет, А некто больше не рычит И любит всю семью. Ах, двух минут недостает, Чтоб перемолвиться словцом! Прощайтесь, милые, с отцом, Слугой своих свобод. Надежды вольные рабы, Теперь помчимся кто куда, Лишь некто дома будет ждать Чего? — вечерних игр. 1969

О сладкий миг

О сладкий миг, когда старик Накрутит шарф по самый нос И скажет псу: «А ну-ка, пес, пойдем во дворик!» А во дворе идет снежок, И скажет псу: «Привет, дружок!» — Незлобный дворник, дядя Костя, алкоголик. У дяди Кости левых нет доходов, Зато есть бак для пищевых отходов, Зато у дяди Кости в этом баке Всегда найдутся кости для собаки. Я рассказать вам не могу, Как много меток на снегу, Их понимать умеет каждая собака. Над этой лапу задирал Боксер по кличке Адмирал, А здесь вот пинчер — мелкий хлыщ и задавака. Мы дружим со слюнявым Адмиралом, Он был и остается добрым малым, А пинчера гоняли и гоняем За то, что он, каналья, невменяем. Увы, бывают времена, Когда, криклива и дурна, Во двор выходит злая дворничиха Клава. Она не любит старика, Она кричит издалека, Что у нее на старика, мол, есть управа. Нам дела нет до бабы бестолковой, Но к ней гуляет Вася-участковый, И Вася вместе с ней не одобряет, Когда собачка клумбу удобряет. Как хорошо, о боже мой, Со стариком идти домой, Покинув двор, где ты как вор и правит злоба. Старик поближе к огоньку, А пес поближе к старику, И оба-два сидим и радуемся оба. Старик себе заварит черный кофий, Чтоб справиться с проблемой мировою, А нес себе без всяких философий Завалится на лапы головою. 1972

В посудине одной

Я женщине прелестной Два слова недодам И твари бессловесной Скажу их по складам, И тварь наставит уши, И тварь поднимет взор, И вступят наши души В душевный разговор. «Ах, тварь, в одной посуде Творились ты и я, Я тоже тварь по сути, Да выбился в князья,— За то ли, что конечность К труду годна вполне, За то ль, что бесконечность Дана на муку мне…» И тварь меня немного Полижет — в знак того, Что разумом убога, Но это ничего. И тотчас же в контакте Сольются две души В ликующей кантате, Не слышимой в тиши. Мы к женщине прелестной Примчимся, я и тварь, Чтоб в муке бесполезной Зубрить ее словарь,— Чтоб все мы сговорились И спелись под луной, Не зря же мы варились В посудине одной. 1973

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13-22

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

При вечернем и утреннем свете

Сухарев (Сахаров) Дмитрий Антонович

Шрифт: