Чтение онлайн

Мой разум затуманивается, когда проникает его запах. Он хочет раскрыть, что Боги планируют сделать со своими детьми в другой момент? Я обдумываю это. Это не такая уж плохая идея. Не похоже, что мы сможем вечно скрывать это от них. Даже если мне удастся убить Трифона — и это довольно огромное «если», — кто скажет, что остальные члены Совета Богов просто не продолжат с того места, где он остановился?

— Не поощряй ее, — рычит Руэн.

Каликс игнорирует его и продолжает смотреть на меня. Наши взгляды сцеплены — не в поединке, нет… в чём-то совершенно другом. Каждый раз, когда я смотрю на него, мне кажется, что я проваливаюсь все глубже и глубже в лес клыков и костей. Опасные существа подстерегают за каждым поворотом, стоит оступиться, и я упаду в их поджидающие объятия.

Резко отстраняясь от него, я, спотыкаясь, делаю несколько шагов к выходу из ниши, останавливаясь, держась рукой за стену. Я делаю несколько глубоких вдохов, прежде чем обернуться и посмотреть на него. Каликс не двигается. Его глаза по-прежнему прикованы ко мне, словно провоцируя меня убежать от него.

Дрожь пробегает по мне, скользя по конечностям и вниз по позвоночнику. Его глаза такие же, как у существа, знавшего только тьму. Ему комфортно купаться в крови. Его не волнуют жизни, украденные на этой войне, о которой мы даже не подозревали. Но почему-то я не могу ненавидить его за это. На самом деле, у меня есть странное предчувствие, что если мы собираемся выиграть этот бой, нам понадобится кто-то вроде него. Кто-то, для кого не существует добра и зла.

— Мы должны идти, — слышу я свой голос, выпрямляясь. Тяжесть на животе пытается притянуть меня вниз, заставить согнуться. Я сопротивляюсь желанию позволить этому случиться и вместо этого поднимаю голову выше. Волны моих волос каскадом рассыпались по плечам и спине — точно так, как Айза уложила их с помощью своих шпилек и инструментов, нагретых над пламенем.

Я знаю, что мы должны из себя представлять. Я подозреваю, что изысканность нашей одежды, Морс паллиум, и Терры, которые сопровождают нас, все ведет к одному.

Для Богов мы не что иное, как приношения во имя их долголетия. Мы жертвы, которые будут закланы на алтаре их правления.

Ответное выражение лица Каликса меняется на выражение крайнего восторга. Он движется вперед, практически отшвыривая своих братьев в попытке оказаться рядом со мной. Мозолистая ладонь касается моей щеки, когда он наклоняется и захватывает мой рот в резком, неожиданном поцелуе. Это длится всего мгновение, прежде чем он отстраняется от меня.

— Да, — говорит он. — Мы должны.

Его рука находит мою, тыльная сторона костяшек его пальцев касается обнаженной кожи моего бока движением, которое обычно казалось бы небрежным. К сожалению, из-за отсутствия на мне одежды это ощущается совсем не так.

Любопытные взгляды Теоса и Руэна провожают меня, пока Каликс подталкивает меня обратно в большой зал, и мы вместе направляемся к коридору, который ведет в сад статуй.

Глава 20

Кайра

Сад статуй такой же гротескный, каким я его помню. Это огромное пространство, полное странных статуй разного пола и поз, но все они настолько реалистичны, что заставляют меня почувствовать будто какой-то древний монстр, превратил реальных людей в камень.

В рамках подготовки к сегодняшнему Очищению он был преобразован в подобие элегантного внутреннего двора. Высокие бронзовые канделябры расставлены по кругу, их пламя колеблется на несуществующем ветру. В воздухе витает запах морской соли и пепла. Я наклоняю к нему лицо, и если я закрываю глаза, то могу просто представить, как волны разбиваются о внешнюю сторону острова, перехлестывают через его остроконечные стены и выплескиваются в сад, чтобы смыть нас всех.

Возбужденный ропот перекрывает шум океана за Ортосом, заглушая его. Я снова открываю глаза и осматриваю окрестности, когда мы останавливаемся в центре кольца статуй. Я улучаю момент, чтобы просмотреть их, задаваясь вопросом, возможно, Боги оставили нам какие-нибудь подсказки относительно того, что они запланировали на эту ночь. Первая статуя изображает женщину с лицом, обращенным к небу, почти таким же, как у меня, ее длинные вьющиеся волосы ниспадают на обнаженное женское тело. Сначала это кажется не более чем произведением искусства, сделанным по образу и подобию женщины, но чем ближе я подхожу, тем больше начинаю замечать рваные раны на ее коже.

Длинные шрамы, похожие на следы когтей, покрывают руки, бедра, торс женщины. Ее волосы, на первый взгляд, кажутся пышными и потрясающими, но при дальнейшем осмотре обнаруживаются продетые сквозь них тяжелые цепочки, исчезающие в коже головы. Ее прекрасное лицо не смотрит на небо с безмятежным принятием, а камень изображает собой крик ужаса, как будто она проклинает Богов за какое-то преступление, которое они совершили. Черты статуи настолько рельефны и очерчены, что трудно представить, что кто-то — смертный или Божественный — мог создать такую трагическую красоту.

Остальные две статуи во многом одинаковы. Внешне непритязательные, но при более внимательном рассмотрении они демонстрируют, что на коленопреклоненном мужчине напротив кричащей женщины нет штанов из меха животного — у него ноги животного. Отпечатки копыт отмечают камень, на котором он лежал, а кулак, который он положил рядом со своей ногой, заключен в металлическую перчатку воина. Его лицо тоже превратилось в маску агонии и ярости. Как будто он пал здесь после проигранной битвы и так и не смог оправиться, его живое тело превратилось в груду камней, удерживаемую в плену целую вечность.

Третья и последняя статуя вызывает наибольшее беспокойство. Дрожь пробегает по мне, когда я поворачиваюсь и смотрю в лицо существа, не похожего ни на одно из виденных мной прежде. Стоя на четырех лапах, оно возвышается над остальными статуями поблизости. Большие лапы проделали борозды в камне, и не одна, не две, а три пары глаз смотрят на меня. На шее огромного зверя три звериные головы. Та что по центру — это морда с выступающими клыками, царственным выражением лица и гривой, которой позавидовала бы любая Богиня.

По обе стороны от центральной головы животного расположены еще две звериных. По крайней мере, их я узнаю. Одна из них барана с двумя загнутыми назад рогами, отходящими от его мохнатой морды. Вторая — массивного ящера, гораздо менее изящна, чем любая из змей Каликса, с шипами вдоль глаз и пасти. Двойные клыки торчат из его зияющей пасти, и, клянусь, я даже вижу, как с одного из них капает ядовитая жидкость.

— Красиво, не правда ли?

Вместо того, чтобы вздрогнуть от внезапного вторжения этого глубокого мужского голоса, мое тело холодеет и напрягается. Азаи выходит из-за спины кричащей женщины, переводя взгляд с зверя на меня. Я молчу, когда он подходит ближе, но, как будто почувствовав что-то опасное в том, что бы подойти слишком близко, он останавливается более чем на расстоянии вытянутой руки.