Чтение онлайн

Каликс просто приподнимает губы, а затем прикладывает палец к их центру, безмолвно показывая мне, чтобы я молчала. Поворачиваясь лицом к пьедесталу, на который возвели себя Боги, я отпускаю любопытство. Что бы это ни было, я доверяю ему. Это странная вещь — доверять кому-то, — но я понимаю, что решение сделать это освободило меня от множества ограничений, которые у меня были раньше. И это выбор, который я сделала, и я не думаю, что смогла бы вернуться назад, если бы захотела.

Глава 21

Кайра

— Вас привели сюда, чтобы совершить первый обряд празднования Равноденствия. — Слова Трифона проникают в мою голову, пока я смотрю на кучу дров у него за спиной. Бледная, почти цвета слоновой кости конструкция из так называемого «дерева» куда больше напоминает кучу тел, лишённых жизни — руки и ноги, высохшие до состояния хрупкой шелухи, уложены друг на друга. Рука Руэна исчезает из моей, но я всё так же не в силах оторвать взгляд, пока холодок не ползёт по позвоночнику.

Прохладный стакан вкладывается в мою ладонь. Я опускаю взгляд и с облегчением обнаруживаю, что это не та красная жидкость, которую пил Азаи. Взгляд Руэна затуманен в нем явно читается беспокойство, когда он подталкивает меня снова посмотреть вперед, но не раньше, чем я замечаю, что у него и у остальных точно такие же бокалы. Когда мой взгляд снова останавливается на Царе Богов, он поднимает к небу свой собственный золотой кубок.

— Сегодня вечером мы сожжем священное дерево Богов, и когда пепел прольется дождем на вас, вам будет позволено использовать его, чтобы очистить ваши тела от всех прегрешений. — Его рот кривится в кривой жестокой улыбке.

Я сосредотачиваюсь на лице Трифоны, но в нем очень мало черт, которые напоминают ее — Ариадну. Мою мать. Царица Богов, с другой стороны… ее черты настолько очевидно отражают черты Ариадны, что я не знаю, как я не заметила этого раньше. Изящный изгиб ее носа, разрез глаз, надутые губы. Все это напоминает мне женщину в камере внизу. Единственная разница в том, что там, где Данаи — это золотое пламя и тепло, Ариадна — серебристая сталь и лед.

— Когда пепел коснется вас, — продолжает Трифон, — вы должны поднести его к своей коже. Отдать дань огню, поцелуем отметив своё тело. — Его взгляд обводит толпу.

И когда, наконец, его глаза останавливаются на мне, я не отвожу взгляда. Жар обжигает позвоночник, пальцы сжимаются на бокале. Мышцы напрягаются — я готовлюсь к удару, который ещё не нанесён. Даркхейвены придвигаются ближе, предлагая как свою защиту, так и тепло своих тел. Я тянусь к теплу, позволяя ему проникнуть в мои кости, даже когда мороз быстро уносит его прочь. Дыхание испаряется из моих легких, рассеиваясь, как бегущая армия. Мне не хватает воздуха.

Мои губы пересыхают, язык прилипает к небу. Я сглатываю, ощущая вкус песка и пепла на языке, и меня тошнит. Приросшая к камню под моими босыми ногами, я отвожу взгляд от Трифона и смотрю на бокал вина в своей руке. Опасно! Мой разум кричит, звук этого слова выше, чем мой собственный мысленный голос. Мои пальцы дрожат вокруг ножки.

Мне не следует это пить.

Почти сразу же, как только появляется эта мысль и я планирую швырнуть бокал через плечо, появляется знакомое лицо. Всё те же острые зубы и хищная улыбка — Залика широко ухмыляется, пробираясь вперёд со своим бокалом в руке. Но сегодня она одета, как Боги, а не как мы. Теос, ошарашенный, едва успевает отступить в сторону, чтобы она не врезалась в него, и мои пальцы слабеют на стекле.

— Счастливого первого обряда… — Голос Залики подобен шепоту на ветру, несмотря на ее вполне реальное присутствие. Это так мимолетно, что я почти ожидала услышать ее слова в своей голове, а не вслух.

Затем какой-то неизвестный источник придает смелости моему телу, мои конечности движутся вопреки моим собственным желаниям, когда моя рука поднимается, пальцы снова сжимают ножку бокала, пока край не прижимается к моим губам. Черт!

Мой взгляд скользит от Залики обратно к самодовольному выражению лица Трифона, когда одна из его темных бровей выгибается, словно говоря мне отказаться от борьбы. Искрящаяся жидкость струится по моему языку, скользя к задней стенке горла. Нет. Нет! Я не могу… слишком поздно.

Вино исчезает в моем горле, и эффект наступает почти мгновенно. Напряжение в моих костях ослабевает. Мой разум затуманивается, накатывающая волна эйфории захлестывает меня. Я бросаю взгляд в сторону и вижу, что остальные делают то же самое. Глаза Руэна расширяются, рот открывается, и он выливает вино на язык. Я знаю почему, хотя, кажется, не могу собраться с мыслями, чтобы вспомнить, почему это так опасно. Кто-то контролирует его… контролирует нас. Теос кашляет, залпом осушая свой бокал, а Каликс… Каликс смотрит на помост, вены на его руках вздуваются и пульсируют в такт вспышкам ярости в его взгляде.

Что бы мы не выпили — это плохо.

Я делаю большой глоток, и пузырящаяся терпкая жидкость, кажется, наполняет мои кости, восстанавливая способность дышать. Я пью так долго, что опустошаю свой бокал и вынуждена опустить его еще до того, как речь Царя Богов закончится.

Его полный, мужественный рот остается изогнутым вверх. В его горящих глазах светится удовлетворение. Эффект жидкости, какой-то разновидности алкоголя, кажется, проникает глубже, изливаясь из костей в кровь. Я облизываю губы, ощущая вкус фруктов и чего-то еще, чего-то… что вызывает привыкание.

— Да начнется первый обряд! — Наконец-то кричит Трифон, заслужив ответные приветствия. Руки взлетают к небу, звенят бокалы. Напиток пьют снова и снова.

Хорошо. Я раскачиваюсь на месте, невидимая сила манит меня вперед и назад. Вино такое замечательное. Пузырьки щекочут мне горло, хотя мой бокал давно пуст. Это действительно… Божественно.

На массу окаменевшего дерева опускают факел, и он с громким свистящим звуком разгорается, когда пламя пожирает высохшую шелуху. Боги, кажется, исчезают теперь, когда они исполнили свой долг, и без взгляда Трифона мне легче расслабиться. Может быть, это не так уж плохо. Это просто вечеринка, верно? Я протягиваю руку за еще одним напитком к проходящей мимо Терре, одетой очень похоже на Айзу. Движущиеся статуи проходят по саду, исчезая в быстро формирующихся тенях, принося подносы, полные странной пузырящейся жидкости, от которой моя кожа приятна как солнечный свет. Мое зрение затуманивается, когда я осушаю очередной бокал шипучего вина.

— Кайра? — Сильные руки хватают меня за плечи и разворачивают лицом к обнаженной груди.

Грудь Теоса. Я улыбаюсь и ставлю свой опустевший кубок на землю, издалека слыша, как он звякает. — Вино восхитительное, — говорю я, прижимаясь к нему. — Ты выпил немного? — Подождите. Он выпил, верно? Я видела, как он пил… ему следовало выпить больше. Гораздо больше. Мне тоже.

Я беру бокал с ближайшего столика и пытаюсь вручить его ему. Взгляд Теоса задерживается на стакане, как будто это все, чего он когда-либо хотел, но затем он качает головой. — Я не думаю, что мы должны…